Любовь без поцелуев (СИ)

– Я его боюсь! Толик, почему ты не хочешь отправить его в специальное заведение? Ты же видишь, какой он агрессивный! Михаил Сергеевич сказал, что у него явные склонности к асоциальному поведению и насилию…

– Я не хочу отправлять своего сына в психушку!

– Это не психушка! Это центр психологической коррекции, где к каждому применяется индивидуальный, по новейшим зарубежным методикам разработанный подход и…

– Знаю я эти зарубежные технологии!

О, отец в своём репертуаре. Я даже ехидно засмеялся, про себя, разумеется. Какой еще, к барабашкам, центр?

– К тому же, не забывай, он не только мой сын, но и Алисы!

– И где твоя Алиса?

– Да неважно, где она.

Однако она до сих пор его мать и может принимать участие в его судьбе. И если я попробую запереть куда-то Макса против его воли, Белла непременно ей скажет.

– Толик, я не понимаю, почему на нашу жизнь влияют какие-то посторонние люди? – голос у Светланы стал обиженным-обиженным, в нём отчётливо зазвучали сопли, слёзы и прочие нотки женской истерики. – Я чувствую себя приживалкой, а твой сын…"

"– Успокойся, милая, тебе нельзя расстраиваться! Учебный год закончится, Макс уедет путешествовать за границу, а оттуда – в свою драгоценную Англию, далась она ему! – голос у отца стал тише, мягче.

Вытянув голову так, чтобы краем глаза ловить происходящее, я видел, как отец обнимает Светлану, подкладывает ей подушку под спину. Хм... – Вряд ли он будет возвращаться на каникулы…

– Толик, ну ты же понимаешь меня. Я всё делала. И по-хорошему к нему! И Бога молила! Максим, он… И друзья его… Я не хочу, чтобы наш ребёнок родился и рос рядом с таким человеком.

Землетрясение. Москва, оказывается, находится в зоне сейсмической активности.

Пол накренился и ушёл у меня из-под ног, я попытался схватиться за стену, но только бессильно царапнул её, сдирая ногтями рельеф обоев. Ребёнок? У них будет ребёнок?!!

Понятно.

…Проснувшись, я попытался понять, сколько спал. Сделать это было невозможно, в спальне у Спирита естественного освещения нет – окно он заклеил чёрной самоклеящейся плёнкой в два слоя. Простыни, подушки, одеяло очень вкусно пахли – Спирит хранит своё постельное бельё обожженным всякими саше. Я лежал в уютной ароматной тишине и вспоминал короткую и неудобную кровать в интернате.

Вспоминал, как лежал и ждал: короткий стеклянный звяк – он пришёл. Стас, на коже которого холод зимы таял, превращаясь в странное, пахнущее чем-то необычным – не то ядовито-химическим, не то сложно-органическим, лихорадочное тепло. Как он меня целовал, как обнимал. Как уходил каждый раз, унося это тепло с собой. Но я знал, что это ненадолго, что придёт утро и он будет стоять, небрежно привалившись к стене, глядя на меня своим странным взглядом.