Любовь без права выбора

То бишь остаться истинным правителем Хельона, в чьих руках сосредоточена вся полнота власти.

– Признаюсь честно, это… ошеломило меня, – с небольшой запинкой признался Кеймон. – Ты, наверное, считаешь меня злодеем, получающим удовольствие от мучений невинных. Но нет, ты не права. Право слово, Хеда, я считаю себя неплохим человеком. Да, конечно, у меня есть свои недостатки, но имеются и достоинства. Все мы живые люди. Идеальных среди нас нет. В действительности я не испытывал никаких дурных чувств к твоему отцу. Напротив, мне было его даже жалко. Я искренне считал, что он глубоко несчастный человек и своим глупым предательством пытался повысить значимость в глазах собственной жены. Кто же тогда мог предположить, что реальность окажется настолько пугающей. Но больше всего меня удивило в Хельге то, с какой легкостью она говорила о гибели родителей. Она получала истинное удовольствие, смаковала каждую деталь. А какая ненависть послышалась в ее голосе, когда она упомянула тебя!

Кеймон повернулся ко мне. Тыльной стороной ладони легонько провел по моей щеке, убрав выбившийся из прически локон. Тронул подушечкой большого пальца мои губы."

"Нет, в его действиях не было никакой страсти или вожделения. Он словно изучал мое лицо на ощупь.

– Поразительно! – прошептал он. – Вы так похожи! И в то же время настолько разные характерами!

Я попыталась незаметно отодвинуться, но Кеймон уже сам отвернулся, вновь уставившись в белую мглу.

– Наверное, как честный и благородный следователь я должен был немедленно подать соответствующие бумаги в Гроштер, – грустно сказал он. – Но я… Я испугался, Хеда. У моего дяди действительно есть серьезные связи в столице. Его слово против моего. Уверен, что донесение даже не дошло бы до короля. И еще одна вещь. Я не мог смотреть в глаза Хельги. Она по-настоящему пугала меня. Было в ней что-то… что-то не совсем нормальное. Как будто иногда из ее глаз на меня смотрел некто иной. Тот, кому плевать на ценность человеческой жизни. Стыдно признаться, но я предпочел оставить все как есть. Правда, одну вещь я все-таки сделал. Начал исподволь приглядывать за тобой и Дирком. Слишком меня насторожила та злость, с которой Хельга говорила о тебе.

Начал приглядывать? Я не удержалась и с сарказмом хмыкнула. Толку-то мне было от такого проявления заботы. Лучше бы он тайком мне еду присылал. Или заплатил бы целителю, когда Дирк по вине Абальда заболел огненной лихорадкой.

– Я хотел вмешаться, Хеда, – с извиняющейся интонацией протянул Кеймон, видимо, угадав мои мысли по этому поводу. – Я действительно хотел вмешаться, когда узнал, что твой брат серьезно болен. Но дядя запретил мне. Он сказал, что Хельга как никогда близка к исполнению своей мечты. И мы не имеем права ей мешать.