Любовь и прочие яды

– Интригуешь!

– А, ничего такого… – отмахнулся он, закатывая рукава и подходя к замкам. – У нас ректор поймал каких-то особенно талантливых воров на территории академии. И решил, что казнить их будет слишком легко и безболезненно, а потому заставил читать целый курс воровского дела.

– Раз поймал – не такие уж они были и талантливые, – заметила я.

– Это с какой стороны посмотреть, – возразил Винсент, извлекая откуда-то из складок одежды отмычку, подозрительно походившую на женскую шпильку. – Они ж лезли обворовывать одного магистра и обворовали удачно. А поймал их ректор, и нечаянно. Но к делу это не относится. Значит, смотри…

Смотрела я во все глаза, но ничего не видела. То есть, конечно, я видела, что Винсент каким-то хитрым способом поковырялся в замке, тот посопротивлялся для вида, но, обреченно щелкнув, пал. Потом следующий, потом следующий и следующий… Парень даже терпеливо комментировал свои манипуляции, но понятнее от этого не становилось.

– Дай попробовать! – в конце концов потребовала я, когда замков осталось совсем мало.

Винсент, уже воткнувший шпильку в очередной замок и немного поковырявшийся в нем, осторожно выпустил конструкцию из рук и сделал приглашающий жест.

Я, чувствуя воодушевление и кураж, принялась усердно колупать шпилькой в скважине. Стоит ли говорить, что колупала я тщетно.

– Ну чего ты возишься? – поторопил меня парень. – Я же почти все сделал.

Не знаю, что он там сделал, но не получалось решительно ничего! Я упрямо засопела в ответ и продолжила ковырять замок. Винсент вздохнул, обнял меня со спины, взял мои руки в свои и начал аккуратно и медленно моими руками вскрывать замок."

"Какие у него потрясающие руки! И почему я раньше этого не замечала? Это же просто преступление – игнорировать его руки! Такие крупные, натруженные фехтованием ладони, что мои ладошки в них просто утонули. Сильные пальцы оказались внезапно нежными. А широкая грудь, к которой я была прижата спиной? О, какая неоднозначная позиция! Я замерла, стараясь не дышать, и тихо млела от внезапно нахлынувшей нежности прикосновений.

Сквозь сладкий розовый туман были еле слышны тяжелый вздох и бормотание: «М-да, потеря бойца».

Очнулась я оттого, что на меня нос к носу пялилось какое-то кошмарное чудовище. Глаза – черные провалы, щеки – зеленые круги, брови фиолетовые, на подбородке монохромные полоски, а на лбу вообще красная по желтому крапинка.

– Мамочки… – жалобно пискнула я, сползая по стене.

– Соберись, тряпка! – грозно рыкнуло чудовище очень знакомым голосом.

Спустя еще пару минут я проморгалась и поняла, что чудовищ нет, зато есть очень недовольный Винсент.

– Очнулась? – недовольным тоном спросил он.

– Угу.

– Говорил же, надо было тебе сидеть в комнате.