Любовь и прочие яды

Он просто прижал меня спиной к стене возле колонны и встал так близко, что я предусмотрительно зажмурилась и зашипела:

– Что ты творишь?!

– Спасаю нас от идиотских вопросов, – невозмутимо ответил Винсент, и я кожей почувствовала его дыхание.

– Каким же образом?!

– Обнимающаяся парочка в коридоре – понятно чем занимается. А парочка, просто идущая неизвестно откуда?

Рассуждал он здраво, я, в принципе, даже была с ним согласна, если бы от такого тесного контакта у меня не начали предательски подгибаться колени и колотиться сердце.

Впрочем, второе могло быть следствием приближающихся шагов ректора. Уже даже можно было понять, что говорит он со своей супругой, обсуждают они дочку каких-то знакомых, рожденную без магии. Девчонка, судя по всему, была жутко талантливая и невероятно смелая – заявилась в академию даже без сменного белья, и вот теперь грызет философский камень пассивной магии…

Минуточку! Это же они обо мне!"

"Тут я почувствовала настоящий панический ужас – если сейчас кто-то из Грогонов назовет меня по имени, то Винсент все поймет! Как отвлечь напряженного, как струна, парня, прислушивающегося к приближающимся шагам? А? А?!

Идея была одна, очень глупая и очень отчаянная, но почему-то именно перед Винсентом мне так важно было сохранить собственное инкогнито. Я запрокинула голову и мгновенно утонула в его бездонных синих глазах. Приложила ладонь к щеке парня, медленно стирая большим пальцем оставшийся от краски развод. Зрачки Винсента мгновенно расширились, и маг с шумом втянул воздух.

– Хель… – выдохнул он, и мне показалось, что в глубине его глаз вспыхнула и тут же погасла магия.

– Это все приворот, – ответила я, потянувшись к его губам.

Приворот же, да?

* * *– Это что еще такое?! – гаркнул ректор прямо над нашими головами.

К чести Винсента, он не стал от меня отпрыгивать на безопасное расстояние и все отрицать. Он медленно повернулся к лорду Грогону и одновременно осторожно задвинул меня себе за спину.

– Добрый вечер, лорд ректор, – произнес Винсент так невозмутимо, как будто мы встретились не ночью посреди коридора, а в выходной день посреди городской площади.

Ректор на него вообще, кажется, не обратил внимания. Он пялился на меня таким красноречивым взглядом, что я практически видела загоравшиеся над его головой надписи: «Совсем оборзела!», «Лишу стипендии!» и «Отправлю обратно к родителям!».

Последняя угроза, прямо скажем, для меня была бы самая действенная.