Любовь и прочие \

— Э-э-э… А тебе что, не нравится это имя? — Тихон погладил Ольгу по только-только начавшему увеличиваться животу.

— Ты уже и это без меня решил! А вдруг… вдруг я хочу Анастаса?! А? Что скажешь?

— Что-что… Намучается девочка с таким именем, — Гдальский перефразировал бородатый анекдот и хитро улыбнулся. Ну, ни в какую не хотел он ругаться…

— Да почему ты вообще решил, что будет девочка?! На УЗИ ведь не видно было!

Тихон упал на диван, заложил руки за голову и улыбнулся в потолок:

— Потому что я — ювелир. Только девочек делать могу.

— Откуда тебе знать, Тиша? У тебя была всего одна попытка. Или нет? Или я чего-то не знаю? — уперла руки в бока Ольга.

— Что? — возмутился Гдальский, опасливо косясь на подступающую к нему Ольгу одним глазом. — Да одна, одна, конечно… Ты как что-нибудь выдумаешь! — таки возмутился он, а потом, прекращая дальнейший спор, повалил Ольгу на диван и принялся целовать. Вот так она и сдалась… Стала Гдальской. И ведь в том, что будет девочка — Тихон был прав. А она и рада. Конечно, Ольге больше дочку хотелось, после трех-то пацанов. С мужем она спорила скорее из вредности.

Возвращая Ольгу в реальность, дверь в спальню открылась, и на пороге возникла маленькая очаровательная малышка. Помимо того, что ювелир-Тихон мог делать только девочек, он еще и обладал удивительным свойством делать их точными копиями себя самого. От матери в маленькой Насте не было вообще ничего. Как будто та не участвовала в процессе самым активным образом, а так… мимо проходила.

Однажды Ольга даже озвучила мужу претензию:

— Ну, ведь обидно, Тиш… Я старалась-старалась… И ничего. Хоть бы что от моих генов Настюше досталось!

— Кто старался? Ты? Да это я пыхтел над тобой… А ты только кайф ловила. Ты тогда сколько раз кончила?

— Тиша! Я о другом! — Щеки Ольги окрасил румянец. Это ведь противоестественно даже, сколько желания в ней пробуждали одни только воспоминания. — Носила я, рожала я…

— Ну, допустим, я тоже рожал… — Это да. С этим не поспоришь… Гдальский всегда был рядом. Даже в самые сложные моменты. И этим он делал её такой счастливой!

Ольга опустила взгляд вниз. Туда, где маленькая детская ручка дергала ее за подол.

— Что, Настенька?

— Там Пушкин пришел… С цветами, — отчего-то тяжело вздохнула девочка и потупила взгляд. — Подарок тебе, наверное, принес…

Тема, который, было, уже дернулся к выходу, чтобы перекинуться парой слов с партнером, замер на полпути."

"— И? — осторожно уточнила Ольга у дочери. Аккуратно поправила съехавшую набок бигуди-липучку, которую нацепили Насте по ее просьбе аж два часа назад и с которой та не расставалась все это время. Может быть, она и была похожа на Тихона, но тяга ко всяким модным экспериментам ей досталась явно от матери.

Настя сделала еще один горестный вздох.