Любовь и прочие \

— С крутым! А знаешь — это даже хорошо, что я потом только узнала, что ты тот самый Гдальский.

— Это еще почему?

— Да потому, что в противном случае я бы тебя до ужаса испугалась. Надумала бы себе непонятно чего. Поди, разбери, что вам, олигархам, обласканными женским вниманием, надо? Что ты… что ты… Я бы в жизни не решилась тебе глазки строить. Вот… — несколько смущенно призналась Ольга.

— Я не олигарх. И не имею таких амбиций, — покачал головой Тихон, бесцеремонно возвращая Ольгу в свои объятия.

— Но ты ведь возвращаешься в бизнес… Или я неправильно поняла?

Глава 16

Стоило этому вопросу сорваться с её губ, как Тихон словно захлопнулся. Сильные руки, неспешно поглаживающие Ольгу по спине, опустились. Повисли плетьми вдоль тела. И без их тепла ей стало ужасно зябко. Как будто зима вернулась, прямо посреди румяной глядящей в окно весны.

— В большой бизнес? Я? Возвращаюсь? А ты, очевидно, решила этому поспособствовать? Так знай — мне на хрен не нужна твоя благотворительность.

Гдальский отступил на шаг, развернулся к распахнутому настежь окну."

"— Я не понимаю, о чем ты, — возразила Ольга.

— Да брось, — как-то устало вздохнул Тихон. Его широкие, обтянутые шикарным пиджаком плечи поднялись и медленно опустились — он сделал глубокий вдох. — Вечером ты сказала, что сегодня никому не повезет.

Несколько долгих секунд Ольга вообще не понимала, о чем он толкует. А пока та соображала, Тихон сместился к столу и небрежно, одним пальцем открыл лежащую на нём папку. Скосил взгляд, разглядывая ее резолюцию, и хмыкнул.

— Будешь и дальше спорить?

— Не буду, — сглотнула Ольга.

— Так вот. Сегодня же ты позвонишь Юрке и скажешь, что наша заявка отклонена. Как это и планировалось.

Взгляд Тихона давил. И только сейчас, пожалуй, Ольга по-настоящему осознала, с каким мужчиной свела ее жизнь. Нет, она, конечно, понимала, что Гдальский был мужиком непростым, другой бы просто не выжил в мире отечественного бизнеса. Но вот насколько тяжелым, авторитарным, бескомпромиссным, твердым и несгибаемым — дошло лишь теперь. Ее взгляд задержался на его сурово сжатых губах и соскользнул вниз. «Недоверчивый… битый… дурак» — кипело в голове, ошпаривало пониманием главного. Любит… Еще сильнее любит его такого. Концентрация любви в сердце достигло критических показателей, и она выплескивалась из него в такт сокращениям сердечной мышцы, растекаясь по венам, достигая самых крошечных капилляров, пропитывая собой каждую клетку тела.

— Нет! — решительно возразила Ольга, стискивая в кулаки дрожащие руки.

— Нет?

— Нет! И не подумаю!

— Это еще почему? — зло прищурил красивые глаза Гдальский.