Любовь не обсуждается

А вот чувство опасности, что заигрываешь с оружием, сносило крышу.

И я бесстрашно ерзала на Никите, алчно желая, чтобы он тоже хоть чуточку потерял свой сраный контроль и застонал.

Но Тобольский держался. Только его дыхание стало резким и хриплым. Только пальцы сильнее вонзались в ягодицы и прижимали к железобетонному члену. Только глаза закатывались, и он все чаще отпускал мои губы и начинал страстно вылизывать шею, ухо и опускаться к плечу, груди.

Когда мы приехали к башне, я уже мало что соображала, мечтая поскорее оказаться с ним наверху и честно выдержать наказание. Или искренне попросить прощения.

Глаза Никиты горели. Он всматривался в мое лицо, не пропуская ни одну излучаемую мной эмоцию.

Хотя что там можно было увидеть? Нетерпение? Желание? Или дикую страсть, которая сжирала меня изнутри?

Я и сама не знала, как объяснить мое собственное вожделение. Тело стало жить само по себе, совершенно не подчиняясь разуму и здравому смыслу. Я неприлично текла и мысленно насаживалась на его член, почти поскуливая от нетерпения и пустоты внутри.

Сколько можно ждать?

В лифте мы продолжили грязные развратные ласки. Тобольский закинул мои ноги себе на бедра и вжал в зеркало лифта. Сжимал одной рукой ягодицы, другой хватал за грудь, рыча от удовольствия мне в рот. А я готова была кончить от одного этого звука!

Не помню, как ввалились в квартиру, не помню, как оказались голыми в кровати, помню только, как он вошел в меня, а я зашипела от удовольствия и кончила сразу же, без дополнительных движений.

Открыла глаза несколько минут спустя под его успокаивающий шепот:

– Тихо, моя маленькая, не торопись… Все будет еще лучше…

Он гладил мои виски, вглядывался в глаза и улыбался. А потом качнулся и мой мир снова завертелся вокруг его члена. Я застонала, выгнулась и удивленно охнула, начиная понимать, что одним оргазмом сегодня дело не закончится. Я готова отрываться и орать при каждом его выпаде!"

"Кричать «еще», умолять войти поглубже, посильнее, чтобы тут же орать от переполняющих меня ощущений. Невероятных. Неописуемых. Настолько постыдных, что я чувствовала, как горели мои уши.

Но не могла остановиться или остановить его.

Еще, еще, еще…. Пожалуйста!

И Никита врывался в мое тело, каждый раз ставя точку под моим восклицательным знаком. Я кричала и тут же просила снова.

Выгибалась и умоляла не останавливаться.

Рыдала и требовала больше!

Когда его тело сотряслось надо мной, Никита содрогнулся и тихо застонал, замирая глубоко внутри меня, я почувствовала особенную, какую-то невероятную близость между нами.