Любовь под наркозом

Оставь он катетер до утра, у Ляли были бы куда более серьезные проблемы в виде температуры и жуткого воспаления, что у точно ей не было нужно.

Пока делал эту незамысловатую процедуру, невольно отметил, что Ромашкина сначала покраснела, а после задрожала от одного только его прикосновения. Очень чувствительная, но уж больно молодая.

Да чего уж там, юная. Глаза квадратные, дышит часто. Про парней, видать, точно не врала. Ясно с ней все.

Малолетка, хоть и красивая. Глаза, как блюдца. Перепуганные, серые. Губы пухлые. Лицо кукольное.

Повезет же кому-то лет так через пять, когда она поспеет.

Загорский снял перчатки, и вышел из палаты. У него было еще, как минимум, пятнадцать пациентов, которых он должен был обойти за дежурство.

Глава 8

Следующим утром я просыпаюсь от дикого голода. Еще никогда в жизни такого не было, но сегодня это именно так. Господи, я голодная, как зверь, и очень хочу пить. Жду не дождусь уже, когда меня переведут из реанимации, так как, честно говоря, я вообще не понимаю, почему меня сюда поместили.

Кроме моего голода и отсутствия одежды есть еще одна проблема – мои волосы. Хоть они и были заплетены в тугую косу вчера, сегодня все распустилось, и без расчески, наверное, я похожа на домовенка.

Волосы темно русые и мягкие. Если не рассчитывать, превращаются в антенки, торчащие во все стороны.

Как назло, как раз в таком слегка диковатом состоянии ко мне в палату заходит мужчина в зеленом медицинском костюме, которого я вижу впервые.

– Как нога?

Ни здрасьте тебе, ни до свидания. Я просто опешиваю немного от такой заявы с порога.

– Лучше уже. А вы…

– Семеров. Артем Алексеевич. Оперировал тебя с Климнюком.

– А…Понятно.

Натягиваю одеяло повыше. Передо мной стоит молодой высокий врач. Он не менее симпатичен, чем Кирилл Александрович, но у него глаза темнее, и в целом, какой-то он уж больно угрюмый и резкий. В общем, хирург. Этим все сказано.

– Сейчас каталку привезут. В отделение поедешь.

Даже рот открываю от возмущения. Семеров просто ставит меня перед фактом. Странный тип, однако, ну да ладно. Может, хирург хороший. У таких, обычно свои тараканы.

– Хорошо."

"Еще больше подтягиваю одеяло, когда Семеров подходит ближе. Становится не по себе. Краем глаза через открытую дверь замечаю проносящегося мимо моей палаты Кирилла Александровича, и в душе все холодеет.

Не знаю, почему так реагирую, но вся внутренне сжимаюсь. Загорский проходит мимо, и даже голову в мою сторону не поворачивает, но, кажется, его тоже заметил этот, второй. Артем Алексеевич.

– Кирилл! Ты еще не ушел? А, зайди сюда.

Съеживаюсь от громкого голоса, и смущаюсь вдвойне, когда Кирилл Александрович останавливается, и поворачивает прямо ко мне в палату.

Сглатываю, понимая, что сижу, наверное, уже вся красная, как рак.