Искупление вины

А собственная судьба тебя не интересует?

– Мне все понятно… Как только операция будет свернута, меня отправят в лагеря, – как-то равнодушно проговорил Михаил.

– Что поделаешь… Приговор оставили в силе. Пока ты работаешь у нас, заданием мы тебя обеспечим, а там что-нибудь придумаем. У тебя неплохо получается дешифровать. Вот этим и займешься!

– Хорошо, Лев Федорович, – выдавил из себя Аверьянов.

– Сколько мы отправили радиограмм?

– Четыреста девяносто шесть.

– Около пятисот, – в задумчивости протянул Волостнов. – Немало… Их тоже нужно будет как-то привести в порядок, систематизировать, сделать копии. А это еще несколько отчетов. Лучше тебя с этим делом никто не справится, да и почерк у тебя отменный! А еще на печатной машинке умеешь быстро набирать. Эта работа несколько месяцев займет! – Он вдруг широко улыбнулся: – А потом, глядишь, и война закончится.

– Приговор вряд ли отменят, придется пойти в лагерь после войны.

– Возможно, так оно и будет… Но ты не дрейфь! Надежда умирает последней, – подбодрил майор. – Ты можешь попасть под амнистию.

– Осужденные по пятьдесят восьмой статье под амнистию не попадают, – заметил Аверьянов. – Тюрьмы мне не избежать, Лев Федорович. За себя я не боюсь, свой страх я на дне ямы оставил. Мне за Марусю и детей страшно… Вологда – городок небольшой, провинциальный, все друг друга знают. И когда меня заберут как шпиона и предателя, от нее все отвернутся. В Вологде она уже не сумеет жить. А ведь какое-никакое, но хозяйство есть, квартира с двумя комнатками. Все это ей придется оставить и уехать неизвестно куда, к каким-то чужим людям, придется скитаться по углам. Дети будут расти без присмотра, и неизвестно, что потом из них получится.

– Разделяю твои опасения, – нахмурившись, согласился Волостнов.

– У меня просьба к вам, Лев Федорович.

– Выкладывай!

– Можно сделать так, чтобы к моей истории Маруся не имела никакого отношения? Ведь на нее точно так же заведено дело как на сожительницу шпиона. Можно, чтобы она во всей этой истории осталась ни при чем.

– Обещаю, – после минутной паузы ответил Волостнов. – Если все-таки не удастся добиться помилования, о Марии в этой истории никто знать не будет.

– Спасибо, Лев Федорович, большего мне не нужно.

– Вот только не надо меня благодарить, – слегка повысил голос майор. – А теперь давай к капитану Елисееву, через полчаса радиоэфир, а тебе еще нужно радиограмму зашифровать.

У входа в отдел связи, как и полагалось по инструкции, стоял дежурный; увидев приближающегося майора с Аверьяновым, охотно отступил в сторону.

В комнате связи Елисеев строгим голосом делал какие-то внушения старшему сержанту Еременко.

– Что у вас тут? – входя, спросил Волостнов.

– Рабочий момент, товарищ майор, – бодро ответил капитан.