Любовь в полдень

Разумный подход освободит от болезненных промежуточных этапов.

Монолог прозвучал так искренне и убедительно, что трудно было не заинтересоваться.

— Боюсь, не могу согласиться.

— Почему же?

— Всего лишь потому, что, услышав те доводы, которые вы изволили привести, я почувствовал, как в душе зарождается дружелюбие.

— Ничего, это случайно и скоро пройдет, — отмахнулась Беатрикс.

Решительный тон показался забавным.

— Что-то не проходит. Наоборот, становится все сильнее и сильнее. Вот сейчас я уже абсолютно уверен, что отношусь к вам с горячей симпатией.

Беатрикс взглянула скептически.

— А как же мой ежик? Он вам тоже симпатичен?

— Душевная привязанность к грызунам требует времени.

— Медуза — не грызун. Она — иглокожее.

— А зачем вы принесли ее на пикник? — не удержался от вопроса Кристофер.

— Потому что считала, что общество воспитанного, добропорядочного животного намного приятнее компании тех людей, которых предстояло встретить. — В уголках губ появилась улыбка. — И не ошиблась. — Она немного помолчала. — Мы собираемся пить чай. Не желаете присоединиться?

Гость покачал головой прежде, чем хозяйка закончила приглашение. Начнутся бесконечные вопросы, придется подыскивать осторожные, нейтральные ответы. Одна лишь мысль о долгом разговоре вызывала страх.

— Спасибо, но вынужден отказаться. Дело в том, что...

— Совместное чаепитие — необходимое условие прощения, — отрезала Беатрикс. Синие глаза смотрели строго и требовательно.

Удивленный и растерянный, Кристофер попытался понять, на каком основании молодая, не знающая жизни особа двадцати с небольшим лет позволяет себе отдавать приказы бывалому воину.

И все же день выдался необычным и увлекательным. Так почему бы и не остаться? Его нигде не ждали. Лучше провести время в этом забавном доме, чем возвращаться к себе, в темные мрачные комнаты.

— Что ж, раз так, — заговорил он и испуганно замолчал, потому что Беатрикс неожиданно подошла почти вплотную.

— Ах, какая досада! — Она внимательно посмотрела на отвороты твидового сюртука и принялась яростно чистить. — На вас козья шерсть!

Кристофер забыл, что человеку положено дышать.

— Мисс Хатауэй...

В стремлении уничтожить последствия общения с братьями меньшими она оказалась слишком близко. Впрочем, ему и этого было мало. Что, если обнять, прижать к груди и уткнуться носом в сияющую копну темных, с каштановым отливом, волос?

— Не двигайтесь, — строго предупредила Беатрикс, продолжая нещадно колотить по сюртуку. — Уже почти отчистила.

— Не двигаюсь. Дело не в этом...

Самоконтроль иссяк. Кристофер сжал тонкие запястья и замер, удерживая руки в своей власти. О Господи! Что за ощущения! Гладкая кожа... легкая пульсация вен под пальцами...