Любовь-война

Я, конечно, понимаю, что это читерство, но как иначе? Я же не тонкочувственная Татьяна Ларина, зачитывающаяся романами и помешанная на глубоких чувствах. Я обычная дворовая девчонка, мне бы в речке покупаться да мяч погонять.

Вешаю рюкзак на плечи и, проорав в коридор стандартное прощание с семьей, выхожу из квартиры. Майское солнце даже по утрам жарит нещадно, и уже на полпути к школе я чувствую, что взмокла. Достаю из ранца тетрадь и принимаюсь обмахиваться ей наподобие веера.

Жара, конечно, феноменальная. Я даже сегодня расхрабрилась и юбку напялила – в шортах в школу ходить нельзя, а в брюках ноги рискуют превратиться в две обваренные сосиски.

Меня такая перспектива не очень прельщает.

Захожу в класс, по привычке окидываю взглядом присутствующих, и вдруг ступни резко прирастают к полу, а сердце сбивается с ритма.

Он здесь. Стоит на своих двоих, без гипса и о чем-то непринужденно разговаривает с Гуляевым. Меня не замечает, полностью погружен в диалог."

"Несмотря на длительный больничный, выглядит Шульц как всегда отлично: бодрый, подтянутый, со свежей стрижкой и здоровым цветом лица, даже румянец, вон, на щеках пробивается.

Он одет в легкую светлую рубашку и зауженные брюки, которые до чертиков ему идут – выгодно подчеркивают натренированные ноги и стильно сочетаются с белыми кедами.

Первая моя мысль о том, чтобы убежать. Напарываться на пропитанный гневом взгляд Андрея отчего-то совсем не хочется, а ведь именно так он, скорее всего, на меня и посмотрит: с укором и плохо скрываемой ненавистью.

Однако остаток трезвого ума, который мне до сих пор удалось сохранить, подсказывает, что скрываться вечно у меня не получится.

Рано или поздно мне придется встретиться с Шульцем глазами. Это неизбежно.

Громко сглотнув, направляюсь к своей парте, и в этот самый момент Андрей оборачивается. Вопреки моим ожиданиям, в его лице нет ни злобы, ни ярости, разве что взгляд сделался более холодным, будто инеем покрылся…

- О, а вот и спонсор моих переломанных костей! – восклицает Шульц на весь класс, и я чувствую, как всеобщее внимание мгновенно обращается ко мне. – Ну как дела, Скилла? Нормально спится по ночам?

Честно говоря, все то время, что Шульц был на больничном, я обещала себе, что не буду вестись на его провокации.

Не буду хамить и отвечать злом на зло. Как-никак я перед ним виновата, и усугублять положение дел не в моих интересах. Нам просто нужно без скандалов доучиться этот год и разойтись как в море корабли, ведь после девятого в нашей школе традиционно проводится распределение по профилям: Шульц наверняка пойдет в математический класс, а я – в гуманитарный.