Любовь-война

Но то ли от его вызывающего тона, то ли от запредельной уверенности, которую он источает, я забываю данное себе обещание и запальчиво отвечаю:

- Замечательно спится! А почему должно быть иначе?

- Ну, кто знает, – его губы кривятся в усмешке, но глаза по-прежнему полны льда, - может, в тебе совесть заиграла, а? Хотя, о чем это я… Совесть и Кавьяр – понятия несовместимые, я бы даже сказал, взаимоисключающие.

Класс заходится одобрительным гомоном, а я раздраженно поджимаю губы. Ну, кто бы сомневался, они все на стороне пострадавшего Шульца. В их глазах я – конченная сука, натравившая на их любимого одноклассника свору своих полуадекватных друзей.

Никаких полутонов нет: я – плохая, Андрей – хороший.

Сажусь за парту и тут же ощущаю на своей руке теплую ладошку Веры. Это она меня так поддерживает, видит, что меня от эмоций плющит, вот и пытается успокоить. Отправляю подруге короткую благодарную улыбку и утыкаюсь носом в тетрадь. Прямо сейчас мне хочется скрыться от всего мира, но в первую очередь, разумеется, от глаз цвета зелени, которая отныне и, кажется, навсегда подернута морозом.

Глава 35

Кристина

Прощаюсь с Верой, которая решила задержаться в школе из-за дополнительных по русскому, и выхожу на улицу, кожей ощущая, что Шульц идет следом.

Парень не нагоняет, держится на определенном расстоянии, но моя макушка полыхает от его взгляда, а, значит, он намеренно не выпускает меня из поля зрения.

Осознавать это странно и… Немного страшно. Интуиция, вдруг проснувшись, подсказывает, что это все не к добру. Совсем не к добру.

Покидаю школьный двор и украдкой начинаю озираться по сторонам. Вокруг немноголюдно, и лишь отдельные фигуры по-летнему ярко одетых прохожих разбавляют довольно скучный пейзаж нашего провинциального городка.

Стараюсь не выдавать движениями нарастающую в груди панику, сворачиваю в сторону своего дома… И тут замечаю их.

Шабловские оккупировали ржавые покосившиеся от старости качели и с выжидательным видом смотрят на меня. Они сейчас в полном составе, ну, не считая Шульца, который по-прежнему находится за моей спиной, и выглядят пугающе серьезными. В прошлые наши встречи в их поведении сквозило этакое шальное ребячество, им было весело гонять меня по дворам, они казались беспечными и расслабленными.

Но сейчас…

Сейчас все по-другому. То ли позы их, выдающие напряжение, то ли взгляды, выкованные из стали, доносят до меня страшную мысль: сегодня у них на меня планы. И эти планы мне явно не понравятся.

С виду я спокойна, но внутри меня в этот самый момент, словно излишне перетянутая струна, рвется моя выдержка. Я боюсь. По-настоящему боюсь, и от этого отравляющего чувства подкашиваются ноги. Крупная дрожь пробивает тело электрическим зарядом, а в голове начинает шуметь, будто я выпила.