Любовь-война

– Бывает же такое, когда не можешь заснуть от передоза эмоциями?

- Ну да, наверное, - соглашаюсь я, наблюдая за его длинными красивыми пальцами. – Помню, у меня такое было, когда я в своей первой стрелке победила. Я потом весь вечер как на иголках была, никак успокоиться не получалось.

- Вот-вот, у меня то же самое, - усмехается Шульц. – Тут и воздух еще такой… Блин, слишком чистый, что ли. Я-то привык выхлопными газами дышать.

Не могу сдержать легкой улыбки и вновь вскидываю взгляд на парня. Впервые за много-много лет мы с ним разговариваем без издевок, криков и оскорблений. Просто как старые добрые друзья. Оказывается, мне до чертиков этого не хватало.

- Как боевые ранения? Не сильно болят? – интересуюсь я, намекая на следы моего гнева на его лице.

- Нет, мне даже понравилось быть раненным, - улыбается Шульц. – Сразу столько сочувствия от окружающих.

- Особенно от Морозовой, - хмыкаю я.

Блин! Зачем я это ляпнула?! Теперь он подумает, что я ревную! Язык мой – враг мой!

- Точно, - кивает Шульц, не придав моей реплике особого значения. По крайней мере, внешне. – У девчонок это, видимо, в крови. Ну, в смысле утешать, жалеть, ухаживать… Не у всех, конечно, - он кидает выразительный взгляд на меня. – Но у Карины точно.

Ну-ну. А еще навязываться, докучать, вешаться на шею.

- Ага, прямо не девушка, а набор выдающихся качеств, - ерничаю я.

Боже, Крис, да заткнись ты! Палишься же! Прямо страшно палишься!

- В каком плане? – Андрей вопросительно приподнимает бровь.

- Да во всех, - мой словесный понос уже не остановить. – И в моральном, и в физическом.

- Ты про ее грудь? – Шульц начинает ржать.

Смотрите-ка, какой догадливый мальчик.

- Нет, это ты про грудь, я про рост, - осаждаю его с улыбкой.

- Я так и подумал, - иронично бросает он, ни разу мне не поверив. – Расслабься, Крис, я уже перерос этот этап.

- Какой такой этап?

- Когда симпатия к девушке прямо пропорциональна размеру ее бюста.

Интересно, брешет? Или ему реально плевать на ее шикарные сиськи?

- Да? И на каком этапе ты сейчас?

- Когда симпатия к девушке обратно пропорциональна уровню ее адекватности, - играя бровями, заявляет Шульц.

Мне почудилось? Или он на меня намекает? Ведь мое поведение вчера трудно назвать адекватным.

- Сочувствую, - ухмыляюсь я. – Такая симпатия обречена на безответность.

- Кто знает, кто знает, - Андрей делает еще один малюсенький шаг, и наши плечи легонько касаются друг друга. – Ты вот уже один раз говорила «никогда», а в итоге…"

"- Не начинай! – обрубаю я, чувствуя, что мы ступаем на скользкую дорожку.

- Трусиха, - он поворачивается ко мне и мягко касается моих волос. Просто кладет ладонь на голову, но от этого его движения все внутри меня начинает трепыхать и вибрировать. – Где-то такая смелая, а где-то так боишься.