Любовь всесильна

Прогулки под голубым небом Парижа, обеды в знаменитых парижских ресторанах, после которых они неизменно возвращались в свой маленький, изысканный отель с видом на Сену и собор Парижской богоматери, где они каждую ночь страстно любили друг друга…

Чейз, смеясь, перенес ее через порог «люкса» и осторожно поставил на ноги.

— Готовы ли вы к дальнейшему нарушению приличий, мисс Гласс? — нарочито строго спросил он, захлопывая и запирая за собой дверь. Глория улыбнулась и засмеялась вместе с ним.

Когда они прибыли в аэропорт и Чейз предъявил контролеру билеты, то выяснилось, что паспорт Глории был на имя мисс Гласс, а билеты — на имя мистера и миссис Нейл.

Чтобы попасть в самолет, Чейзу пришлось перерегистрировать билеты на ее девичью фамилию. Он счел это отличной шуткой, но она была готова от стыда сквозь землю провалиться. А когда Чейз вручал паспорта портье отеля, чтобы получить ключи от их «люкса», она уже была твердо уверена, что все вокруг принимают ее за женщину легкого поведения. Чейз смеялся до слез и долго подтрунивал над ней, называя ее старомодной…

— Первое, что я собираюсь сделать по возвращении, — это сменить паспорт, — сказала Глория, смущенно разглядывая их номер.

Чейз сгреб ее в охапку и хрипло прошептал:

— Наконец-то ты моя, моя навсегда, моя красавица! Моя любимая женушка!

Она понимала, что никакой документ не мог привязать ее к мужу крепче, чем горячая любовь к нему.

Чейз осторожно снял с нее шелковое платье, и пока оно, скользя по бедрам, розовым облаком опускалось к ее ногам, ласково покрывал нежными поцелуями ее глаза, лицо, шею.

Вздохнув, Глория обвила тонкими изящными руками его мощную шею. Чувственная дрожь пробежала по ее телу, тающему в его объятиях.

Он был ее мужем, ее возлюбленным, и она наслаждалась его прикосновениями, которые удивительно возбуждали ее.

Он легко поднял ее на руки, отнес в спальню и бережно положил на огромную, старомодную кровать с балдахином. Она с восторгом смотрела на него, и его синие глаза, горящие страстным желанием, казались ей невыразимо прекрасными.

Она купалась в упоительных ласках Чейза, но когда он снял с нее кружевные трусики, неожиданно смутилась и почувствовала, будто все тело покраснело от стыда.

Ее охватила робость, и неожиданный целомудренный страх сковал тело.

— Расслабься и ничего не бойся. Ты моя жена, моя любовь, и я никогда не сделаю тебе больно, поверь, — сладко пробормотал Чейз, проворно скидывая с себя одежду.

Вздох чисто женского восхищения слетел с нежно полуоткрытых губ Глории, когда она впервые увидела мужа обнаженным. Чейз был великолепен, и она залюбовалась им. Его искусные ласки довели ее до изнеможения, и она невольно закрыла глаза, упиваясь его чувственными прикосновениями.