Иван Опалин

Лидия Константиновна переезжает во флигель… Но преступник не учел, что комсомольцы начнут жаловаться наверх, и его действия привлекут внимание властей. В усадьбу приехал Бураков… Он не разобрался, что тут творится, и преступник избавился от него, напугав до полусмерти. Пока вроде бы все логично… Но если учителя не соврали, что мне делать с летающим столом, который они видели? А телескоп? Ведь я же видел, как он парил в воздухе – хотя Виноградов твердил, что мне это померещилось, я не верю, что этого не было… А сабля, тьфу, рапира этого… как его… Цезаря? И еще портрет… – И тут ему в голову пришла совершенно новая мысль.

 – А не может ли быть так, что этот Сергей Иваныч на самом деле не умер, а вернулся и что-то затевает? От такого, как он, всего можно ожидать…»

На самом интересном месте размышлений Опалину пришлось прерваться, потому что приехал Проскурин и напомнил, что Иван так и не поговорил с хозяином кинопередвижки, хотя обещал. Скрепя сердце наш герой поднялся с кровати и последовал за комсомольцем. Тряская телега довезла их до дома Пантелея. Владелец кинопередвижки оказался флегматичным бородатым мужичком, который явно успел обтесаться в большом городе.

Звали его Вукол, и все пылкие речи Проскурина отскакивали от него, как от стенки горох.

– Лошадь у меня ест, а это деньги, – твердил он в ответ на слова комсомольца. – Я, положим, тож не воздухом питаюсь. Пленка тож денег стоит… Я в убыток себе работать не могу. Ежели я фильмы бесплатно крутить стану, я по миру пойду…

– Кулак ты! – сердился Проскурин. – И самосознание у тебя рваческое… Ваня, ну что ты стоишь? Ты же обещал уговорить его! Припугни его, что ли, пригрози арестом… Я же знаю, у тебя бумажка есть…

– Не умеешь ты, Глеб, с людьми общаться, – усмехнулся Опалин.

 – К человеку подход нужен, а ты сразу за угрозы. Нехорошо! Договариваться надо, в положение входить. – Он повернулся к Вуколу, который стоял, почесывая бороду. – У тебя какие фильмы есть?

В итоге сошлись на том, что Вукол согласится показать одну смешную фильму и старую кинохронику с похоронами Ленина, а комсомольцы устроят для его лошади овес за полцены. Однако Демьянова, узнав о том, чего удалось добиться переговорщикам, схватилась за голову.

– Вы что, с ума сошли? Показывать комедию после похорон товарища Ленина! Глеб, ну хоть ты должен понимать, что это совершенно немыслимо?

Тут Опалин почувствовал, что часть упреков сейчас рикошетом полетит в него, а так как у него не было настроения выслушивать претензии в свой адрес, он просто сбежал. Во дворе избы Пантелея какая-то баба выговаривала бедно одетому парню в драных лаптях, что он много жрет. Слыша ее визгливый голос, Иван разом вспомнил все, за что не любил деревню и все, что с ней связано.