Иван Опалин

 — Времени не так уж много прошло… может быть, наши и сумеют его догнать… тем более он ранен…

…Фрушка рвалась с поводка. Метель, к счастью, кончилась, и из-за туч выплыла холодная, неласковая луна. Три темных фигуры бежали по улице, и старая ворона, сидевшая на фонаре, проводила их подозрительным взглядом.

— Карр! — прохрипела она, встряхнув крыльями.

— Там впереди подворотня… может быть, та самая? — несмело спросил Антон.

Фрушка обнюхала снег и залаяла. Наклонившись, Казачинский поднял кокетливую женскую сумочку на коротком ремешке.

— А-га… — многозначительно промолвил он.

 — Вот тут они и схватились… Антон! Фонариком мне посвети…

Снег был изрыт, и острым взглядом Юра сразу же выхватил отпечатки острых носков женских сапог и каблуков, а рядом — следы мужских подметок.

— Вот, здесь он ее притиснул к стене… и давить… — пояснил Казачинский.

— Она про стену ничего не говорила.

— Так она еще от шока не отошла… Она даже слово «отвертка» забыла.

Фрушка понюхала обледенелый тротуар, смешно морща лоб, и залаяла снова.

— Юра, тут кровь, похоже… Совсем немного… пара капель всего…

— Погоди… ровнее держи фонарь… Ага, кровь.

Ну, баба… хороша баба, ничего не скажешь. А с виду — одуванчик с глазками… Так, с нападением все ясно. Куда он делся, вот в чем вопрос. Ну, Иван Васильич, посмотрим, куда твоя Фрушка нас приведет…"

"Подчиняясь командам проводника, собака взяла след и уверенно повела за собой муровцев. Замелькали улицы, переулки, отдельные фонари, заборы и вдруг — каким-то чудом сохранившаяся надпись по старой орфографии «Звонокъ къ дворнику»… Иногда сыщики видели у себя под ногами темные капли крови, доказывавшие, что Фрушка ведет их по правильному пути.

Всех охватил азарт. Эта ночная погоня, результатом которой могла стать поимка опаснейшего преступника, словно была венцом всей их сыщицкой профессии…

— Физкультурник он, что ли… — пыхтел Антон, едва поспевая за Казачинским и Никифоровым. — Да еще после удара отверткой…

В одном месте Фрушка остановилась, натянув поводок, и громко залаяла на большой сугроб. Юра велел Антону светить и стал раскидывать снег.

— Ого-го… — хищно обрадовался Казачинский, выуживая из сугроба какой-то небольшой предмет.

 — Вот она, отверточка! На жало посмотри…

На металлической части отвертки были видны какие-то темные пятна.

— Сантиметра на три она в него всадила… жаль, не глубже, тогда бы наверняка, — сказал Юра сквозь зубы. — Пошли, ребята!

Где-то за пустырями засвистел поезд, и Антон насторожился.

— Железная дорога… Или вокзал…

Но до вокзала они не дошли. Фрушка привела сыщиков в тупичок, где следы кончались. Только темнели на снегу отпечатки покрышек.

— Ушел, б…

Казачинский, чтобы облегчить душу, выругался.