Иван Опалин

— Грузовик? — пробормотал Антон, разглядывая следы машины. — На полуторку[10] вроде похоже…

— Это уже эксперты будут определять, на чем он смылся… Вот что, Антон, дуй на вокзал и звони нашим. Про подворотню тоже расскажи… там все заснять надо. Тут… следы его грузовика… и кровь… В общем, работы Горюнову и Спиридонову хватит. — Юра передал проводнику найденные улики — сумочку Ирины Сергеевны и отвертку, похлопал себя по карманам, достал папиросы и всем предложил закурить. — Собака молодец… отличная собака, ни разу со следа не сбилась. — Фрушка, словно понимая, что речь идет о ней, навострила уши.

 — Интересно, сколько он пробегает с таким ранением…

— Больницы надо будет оповестить, — сказал Антон, пуская дым.

— Ты еще здесь? — напустился на него Юра. — Дуй на вокзал, сказано же тебе! Пока метель снова не началась и следы не засыпало…

— Уже иду, — проворчал Антон и припустил к вокзалу.

Глава 21. За стеной

Россия и Рассея — это большая разница. Это две страны, постоянно враждующих между собой.

Игорь Северянин, «Блестки»Лиза проснулась под утро, от звука ключа, который никак не мог правильно попасть в замочную скважину.

Она вылезла из постели и, на всякий случай ища глазами какой-нибудь тяжелый предмет, подошла к двери.

— Кто там? — спросила негромко.

— Я, — глухо донесся до нее из коридора голос брата.

«Он что, выпил?» — забеспокоилась Лиза, открывая дверь. Но с первого взгляда стало понятно, что Юра, хоть и зол до крайности, вовсе не пьян.

— Что за лампа идиотская в коридоре, — пробурчал он, входя в комнату и стаскивая куртку, — замок даже толком не видать…

«Ты просто редко тут бываешь, забыл, как дверь открывать», — могла бы ответить Лиза, но промолчала.

Юра, плюхнувшись в кресло, растирал пальцами уголки глаз.

— Полночи на ногах, — забормотал он, — «комаровца» ловили… Так и не поймали. Опалин всех отпустил отсыпаться, завтра на работу… Ну, думаю, чего тебя будить… я к Насте, а она под другим сопит страстно. Шлюха…

Иного окончания Юриного романа Лиза и не ожидала. У нее было чутье на людей, а подруги брата ей никогда не нравились. Но утешать расстроенного человека разговорами о том, что все к тому шло — нет уж, лучше просто промолчать.

Бывают такие моменты, когда правда не только неуместна, а и вообще никому не нужна.

— Я тебе постелю, — сказала Лиза. — Не волнуйся. Только вот… — она бросила взгляд через плечо на часы, — в восемь у нас концерт по плану…

— Какой еще концерт?

— Да эта… Зинка, соседка. Опять будет на дочь орать, а та на нее…

— И чего им не живется… — пробормотал Казачинский, кривя рот. — Ладно, устал я. Постели, я лягу… Надоело все, — прибавил он совсем другим тоном.