Иван Опалин

— С ума сошли, — пробормотал мужской голос. — Разве ж можно так водить? О-ох…

Подойдя поближе, Соколов увидел зажатого между покореженными стенками кабины водителя троллейбуса, немолодого мужчину с седыми усами.

— Ты как, отец? — спросил следователь.

— Какой я тебе отец, — проворчал водитель. — Ногу я сломал, кажется…

Следователь заглянул в салон. Месиво поломанных скамеек, битого стекла, кусков железа. И никого.

— Пустой, — пробормотал Соколов. — Пустой.

И расплакался, не стыдясь своих слез.

— Он, вишь ты, то поедет, то станет, — объяснил водитель.

 — То поедет, то станет… Мне и велели его на базу пригнать, чтоб его, значит, осмотрели. Где-то там ток неправильно идет…

Он завозился и боком, боком осторожно выбрался из помятой кабины.

— Ты же говорил, у тебя нога сломана, — проворчал Соколов, вытирая лицо.

— Ошибся я, — просто ответил водитель. — Покурить у тебя не найдется?

— Держи. — И следователь, не глядя, отдал ему целую пачку.

…В десятом часу вечера хирург наконец вышел из операционной. В коридоре ему навстречу поднялся Юра Казачинский.

— Доктор, скажите, как он?

— Вы его родственник?

— Нет.

Коллега. Он будет жить?

— Мы сделали все, что могли, — устало ответил врач. — Но при таких ранах… Там не только артерия, там легкое пробито. — И закончил: — Я бы сказал, это вопрос нескольких часов.

— Но надежда есть? Хоть какая-нибудь?

— Надежда всегда есть, — отозвался врач. Впрочем, не уточнив, что в этом конкретном случае считает ее совершенно напрасной.

Внизу в холле Казачинского ждали приехавшие в больницу друзья и коллеги Опалина — Антон, Лиза, Петрович, Николай Леонтьевич, Нина.

Приехал даже Терентий Иванович, который был известен своей нелюбовью к больницам и старался всегда их избегать.

— Доктор говорит, положение серьезное, — сказал Юра. И, помявшись, добавил: — Очень.

Нина тихо заплакала. Антон стал ее утешать. «Она влюблена в Ваню?» — удивилась Лиза. Но в том состоянии безнадежности и гранитного ощущения собственного бессилия, в котором она находилась, даже не могла как следует приревновать.

Что касается Соколова, то в больницу он не поехал, а ограничился тем, что позвонил по телефону, чтобы узнать о состоянии Опалина.

Дело было не в бессердечии и не в эгоизме следователя; куда попали пули, он видел и вполне представлял себе последствия, поэтому врач ничего нового ему не сообщил.

Глава 26. Свидетельство доктора

В Нью-Йорке убит «некоронованный король» уголовного мира Шульц, под контролем которого находились чуть ли не все тайные игорные притоны Нью-Йорка. Полицейские власти считали Шульца «общественным врагом номер один».

«Правда», 1 ноября 1935 г.