Иван Опалин

Ей хотелось попасть в комнату Опалина одной, чтобы рассмотреть, чьи фотографии он держит возле себя, и оттого она обрадовалась, когда он настоял на том, чтобы вымыть посуду. Но комната, в которую Лиза вошла, казалась аскетичной, как келья. Ни на бюро, ни на стенах не было видно ни одного снимка.

Вернулся Опалин, неся кресло, и поставил его возле стола. От него не укрылся озадаченный вид гостьи.

— Почему ты не забрал из прежней комнаты шкафы? — спросила Лиза, оглядываясь.

— Не хотел возиться.

Лиза подумала, что Опалин специально оставил мебель им с Юрой.

На самом деле все было и сложнее, и проще: шкафы принадлежали еще Васе Селиванову, умершему от чахотки. У Опалина — при том, что он считал себя человеком, далеким от всяких сантиментов, — не хватило духу продать, использовать или выбросить Васины вещи. Всё так и осталось в шкафах вплоть до того момента, когда Иван перебрался на Новослободскую. Вася был круглый сирота, человек, совершенно одинокий на белом свете, и Опалину казалось, пока остаются вещи, остается и память о Васе…

— Как-то ты странно выглядишь, — встревожилась Лиза.

 — Сядь или… ложись лучше…

Чувствуя легкое головокружение, Опалин молча лег. Лиза накрыла его одеялом и, придвинув кресло поближе, села на краешек.

— Знаешь, — внезапно сказал Иван, — когда я предложил тебе помогать ловить Храповицкого, Юра ничего не сказал, но… По его лицу я понял, как он занервничал. Наверное, был прав. Не стоило тебя подвергать такому риску…

— Да ну, глупости, — отмахнулась Лиза.

 — Ничего особенного мне не угрожало…

Опалин поглядел на нее, взял за руку и закрыл глаза.

Глава 13. Свидетель

Свадьба — не мировая революция, и подождать можно.

В. Шкваркин, «Шулер»Первые слова, которые произнес утром 20 ноября Сергей Александрович Радкевич, когда его доставили в кабинет Опалина, были:

— Я буду жаловаться. Вы не имеете права! Я честный человек… Я ни в чем не виноват!

Радкевич попытался встать, но Юра положил ладонь ему на плечо и словно пригвоздил к сиденью.

А Антон подошел к столу Опалина и молча подал листок с текстом, в котором несколько слов были жирно подчеркнуты перьевой ручкой.

— Это его, — сообщил Завалинка, кивком головы указывая на арестованного.

Бросив взгляд на бумагу, Иван понял, что перед ним фрагмент принятой три года назад конституции. Радкевич выделил основные положения 127-й статьи, в которой разъяснялась неприкосновенность личности и основания для заключения под стражу.