Иван Опалин

 — Я, конечно, сразу же затормозила…

— Откуда вы знаете, что она бросилась?

— А как еще она бы оказалась под трамваем? Я весь свет включила, ехала на малой скорости, не отвлекалась ни на что… Да вот и пассажир подтвердит…

— Знакомый, что ли, пассажир?

— Нет, но на линии я его вижу часто. По работе ездит… Я его документ, — ударение на у, — уж изучила. Из угрозыска он…

Милиционер оглядел тщедушную фигуру пассажира и с сомнением протянул:

— Из угрозыска, значит?

— Даже не сомневайся, — пробурчал незнакомец, доставая удостоверение, по которому он действительно оказался помощником агента московского угрозыска.

Зовут Иваном, фамилия Опалин, документ, судя по его виду, в полном порядке, а не выправлен задним числом, чтобы кататься в транспорте бесплатно.

— Это правда, что жертва сама бросилась под трамвай? — спросил милиционер, возвращая Опалину документ."

"— Не знаю, — честно ответил Иван. — В таком тумане… — он не стал договаривать, а только передернул плечами.

— Да-а, туман, — протянул милиционер, почесывая щеку. — Или, допустим, поскользнуться могла… Ладно.

В суде разберутся…

Вагоновожатая застонала.

— Три года трамвай вожу — и без происшествий! Никаких нареканий никогда не было… А вот сегодня… И что ей приспичило именно под мой трамвай свалиться! — закричала она с внезапной злобой. — Другие — вон! — на таксо раскатывают, и горя им нет…

Туман волнами наплывал на город. Милиционер, признав невозможность заполнять протокол снаружи, принял предложение дворника переместиться в его каморку. Движение на линии остановилось — ждали, пока закончатся все формальности и уберут тело.

Опалин стал в нетерпении поглядывать на часы. Наконец все бумаги были подписаны, труп увезли в Лефортовский морг, и вагоновожатая заняла свое место в трамвае. Из-за перерыва в движении на остановках скопилось большое количество пассажиров, и вскоре вагон был уже полон. На Театральной площади Опалин вышел и стал ждать 24-й трамвай, который должен был доставить его к месту назначения.

Глава 2

Одинокий переулок

Вагон прогрохотал по Госпитальному мосту и устремился к конечной остановке, носившей дивное название Синичкин пруд.

Кроме названия, тут не наблюдалось ровным счетом ничего завлекательного. Это была окраина Москвы, так сказать, почти нетронутая двадцатым веком. При свете дня случайному прохожему могло даже показаться, что он находится в веке девятнадцатом, а местами из-под подкладки девятнадцатого выглядывал даже не предыдущий век, а вполне себе петровские времена. Деревянные дома перемежались с бараками, кое-где виднелись патриархального вида избушки с огородами.