Иван Опалин

— Светлое есть? — спросил Иван с достоинством.

Человек почесал щеку, оглянулся на шеренги бутылок за своей спиной и без всякого выражения уронил:

— Шаболовское.

— Давай шаболовское, — распорядился Опалин. — Одну кружку.

Человек вздохнул, откупорил новую бутылку, и пиво, пенясь, полилось в кружку. ""Трехгорное пиво тоже ничего… но и шаболовское хорошее. Интересно, не разбавляет ли он его, — смутно подумал Опалин, пригубив пиво и косясь на продавца. — А то попался нам однажды тип, который откупоривал бутылки с вином, разливал его водой, закупоривал их снова, а разницу на сторону продавал.

В этот час пивная была почти пуста, только в углу у окна спорили трое. Навострив уши, Иван понял, что препирательство идет о боксе, о том, какой спортсмен лучше, и развеселился. Способность людей горячиться из-за сущих пустяков всегда казалась ему комичной. Он спросил к пиву бублик и стал жевать его. Бублик был нежен, как любимая женщина, и источал райский аромат. Моссельпромовская пивная номер 22 из преддверия ада на глазах превращалась во вполне приличное заведение.

— Соседей знаешь? — спросил Иван с набитым ртом.

— Смотря кого, — ответил человек за стойкой, покосившись на него.

— Мне Евлахов нужен, — говоря, Опалин бросил взгляд на папку, лежавшую с ним рядом, будто должен был передать ее человеку, о котором шла речь. — Слышал о таком?

— Кто о нем не слышал, — хмыкнул собеседник.

— Часто тут бывает?

— Никогда. Он не пьет.

— Язва замучила? — усмехнулся Опалин.

— Не, просто не пьет. Ты к нему сегодня не ходи, он дочку потерял.

— Да? Как же это?

— Под трамвай попала.

— Ой, ой, ой. Как же она так?..

Человек за стойкой пожал плечами.

— Я разное слышал. Одни говорят, любовь несчастная. Другие — что ее папаша кому-то дорогу перешел."

"Опалин весь обратился в слух. А вот о второй версии Надя Прокудина даже не обмолвилась. Интересно, почему?

— Это кому же? — спросил он, не слишком, впрочем, надеясь на ответ.

— Да посадил он кого-то, — пожал плечами собеседник.

Иван вытаращил глаза.

— Как — посадил?

— Да как сажают. Обыкновенно. За какие-то махинации на строительстве.

Опалин сделал усилие, чтобы проглотить все, что было у него во рту, и чуть не подавился.

— Еще пива? — спросил человек за стойкой.

— Давай, — махнул рукой помощник агента и полез за кошельком.

И тут его душу кольнуло иголочкой нехорошее ощущение, словно снаружи кто-то следит за ним, причем Опалин был готов поклясться, что кожей чувствует, куда именно направлен взгляд филера — между лопаток. Притворившись, что пересчитывает мелочь, он незаметно оглянулся.