Иван Опалин

— Ничего у тебя, Ваня, не получится, — проговорил он неожиданно. — Принципиальный ты, а это плохо. В жизни выигрывают гибкие, понимаешь? Кто вовремя умеет смириться и отползти в угол. Знаешь что? — Он хлопнул по столу ладонью. — Иди ко мне работать.

— Зачем? — изумился Опалин.

— Как зачем? За деньги. Будешь за товаром присматривать, иногда в очереди постоять придется, но это редко бывает.

— Ты из спекулянтов, что ли? Которые товар в магазинах скупают, а потом втридорога его продают?

— Почему сразу спекулянт-то? Я просто считать хорошо умею, Ваня. Разве ж я виноват, что у нас даже достаточно ситца произвести не могут? Паршивого, черт возьми, ситца.

Не говоря уже о других товарах…

Опалин хотел сказать резкость, но неожиданно сдался. Прав был его собеседник, кругом прав. И чернила дрянные, и с мясом то и дело перебои, и…

— Ты меня первый раз в жизни видишь и сразу предлагаешь к тебе идти?"

"— Так что ж, что первый? Я кое-что в людях понимаю, Ваня. Мне не надо десять лет с кем-то общаться и вдруг прозреть, что кадр-то сволочь оказался… или наоборот. Ты хороший парень, но тебе из угрозыска ноги делать надо. Не стоят они тебя.

Понимаешь, — доверительно добавил Дымовицкий, — в жизни надо уметь устраиваться. Почему гады разные белый хлеб с маслом лопают и на такси катаются, а я на трамвае должен давиться? Почему некоторые бумажки перекладывают и не напрягаются, а я жизнью рискую? Почему им — все, а мне — ничего? Ты оглянись по сторонам, присмотрись хорошенько, что происходит. Ты знаешь, какая сейчас безработица? Видел, сколько беспризорников на улицах? А кто хорошо живет? Я тебе скажу. Кто в партию в 17-м году вступил, а до того кадетам сочувствовал. Кто в Моссовет пролез и там штаны просиживает на разных собраниях. И даже Стрелок живет хорошо, — добавил Дымовицкий сквозь зубы, — потому что умеет рисковать по-крупному. Знаешь, сколько он взяток раздал, чтобы его не расстреляли в тот единственный раз, когда сумели схватить? А? А знаешь, сколько он во время гражданской войны награбил? Он как сыр в масле катается, а ты…

— А я все равно с ним разберусь, — промолвил Опалин упрямо, тряхнув головой. — Но сначала узнаю, кто из наших ему помогал…

— Это значит, ко мне ты работать не пойдешь?

— Нет. Извини.

— Угробят тебя, дурак, — проворчал Дымовицкий.

Вошла Степанида Ивановна, неся расписной чайничек. — Убьют ни за что, и вся недолга. Ладно, я тебя предупредил. А теперь давай пить чай! И бутерброд бери побольше и не стесняйся, а то я знаю, как в угрозыске кормят…

Глава 10

Откровенный разговор

Попрощавшись с Дымовицким, Опалин не стал сразу покидать здание Верхних торговых рядов, а достал папиросу, сунул ее в рот и стал хлопать по карманам, ища спички. Ему надо было кое-что обдумать.

— Молодой человек, здесь не курят.