Иван Опалин

— Спросишь вечером у Екатерины Александровны, — предложила Надя.

— У нас сегодня нет занятий.

— Ну, завтра спросишь…

Опалину сделалось завидно. Девочки обсуждали самые обыкновенные, казалось бы, вещи, общались запросто, почти по-семейному, а у него душа ныла, когда он видел такие отношения, потому что семьи был почти что лишен.

— А ты меня допрашивать будешь? — спросила Лиза, поворачиваясь к нему.

— Зачем же?

— Ну знаешь, как-то обидно даже, — важно ответила девочка. — Надю напугал, с папой говорил, с мамой… А я что же?

Маленькая Аня верещала и прыгала вокруг них, требуя внимания.

— Ладно, — вздохнул Опалин. — Тогда главный вопрос. Кто мог столкнуть твою сестру под трамвай?

— Не знаю, — ответила Лиза, подумав.

Надя рассмеялась.

— Не обращай на нее внимания, — сказала она Опалину, — Лизок у нас маленький еще.

— Сама-то большая, что ли? — сердито ответила Лиза. — Ай! Аня, не щипись! Аня, я тебя съем!

Она с хохотом погналась за сестрой, которая стала удирать, вереща от радости и избытка энергии. ""Она сказала: Надю напугал, — размышлял Иван. — Чем же? Что ее так насторожило? Или правда то, что Анна Андреевна сказала о ней и об этом… наркомане, и Надя просто беспокоится за его судьбу?""

— Хорошая у тебя работа, — сказала Надя, глядя на его замкнутое, сосредоточенное лицо.

 — Ходить по свидетелям, бумажки заполнять…

— В засадах сидеть, товарищей хоронить, — в тон ей ответил Опалин.

Надя огорчилась и поглядела на него сокрушенно.

— Я не знала, — сказала она.

Он чуть было не сказал: ""А что ты в принципе можешь знать обо мне, о моей жизни"", и хорошо, что удержался, потому что вскоре их позвали к столу.

Инженер Прокудин, отец Нади, выглядел как старорежимный буржуй, но при этом Опалина не раздражал, потому что буржуйство его было естественное, замешенное на воспитании и образовании и вдобавок приправленное чувством собственного достоинства. Жена его понравилась Ивану куда меньше — она то и дело поглядывала, правильно ли он держит вилку, и следила, как он пользуется салфеткой. Внимание ее было (как казалось ей) незаметно, но для Опалина очень даже заметно и для его самолюбия крайне обидно. Отчасти с Прокудиными его примирил хороший обед, и, вставая из-за стола с ощущением приятной тяжести в желудке, он подумал о том, как мало нужно человеку для счастья. "

"После обеда он попытался возобновить беседу с Анной Андреевной, но ничего хорошего из этой затеи не вышло. Она жаловалась, что муж отказался от поминок, чтобы не ссориться с товарищами по партии, которые считают поминки пережитком старины. Этой нехитрой мысли она посвятила примерно полчаса и все время к ней возвращалась, так что Опалину стало совсем невмоготу.