Иван Опалин

— Это именно мать сказала? Не Галя сама решила, что такой Ваня ей больше не нужен?

— Ну я точно не знаю… Кажется, они совместно… так сказать… То есть Галя понимала, что перспектив у их отношений нет. А ведь она ни в чем не могла себя упрекнуть. Все как-то уж очень… неожиданно обрушилось. Ну вот…

Она говорила о Гале с теплотой, и все же чувствовалось в ее интонации, в выражении глаз нечто вроде превосходства, невысказанная мысль ""А моя дочь никогда так не поступит, потому что я буду рядом и сделаю все, чтобы она страдала как можно меньше"". И эти нюансы, которые Опалин уже приучился различать в разговорах со свидетелями, смущали его.

Он никак не мог смириться с тем, что в людях отсутствуют благородство, тонкость и чуткость души и что, имея дело с ними, следует сразу же настраиваться на худшее, чтобы разочаровываться как можно меньше.

— Вы не знаете, у Аристарха Николаевича были враги?

— Почему именно у него? — удивилась собеседница и сама себе ответила: — Ах, так вы думаете, что Галю могли из-за этого… Честно говоря, я себе плохо представляю, чтобы… — Она беспомощно пожала плечами.

— А Рогг, например?

— Рогг? Это тот, кто… А! Поняла. Ну а что он может сделать? Он же сидит, а его жена, простите, не из тех, кто станет кого-то толкать под трамвай.

— Вы хорошо ее знаете?

— Видела, когда она с мужем была в гостях у Аристарха Николаевича. Очень, очень… милая женщина. Мужчинам такие нравятся. Не удивлюсь, если она уже развелась со своим злополучным мужем и снова вышла замуж, — добавила Вера Федоровна с улыбкой.

Опалин понял, что собеседнице известно больше, чем она говорит, и, может быть, даже гораздо больше, но ничего она ему не скажет, потому что Евлаховы — соседи с весом и ни к чему осложнять с ними отношения.

Смирившись, он стал расспрашивать Прокудину о домработнице, которую уволили незадолго до гибели Галины."

"— Домработница Наташа, а полностью… Бричкина, кажется. Да, Бричкина. Свежая деревенская девица, кровь с молоком… румянец во всю щеку. Хохотала так, что в другом конце квартиры слышно было. Работящая, ничего сказать не могу. Но Анна Андреевна ее рассчитала… так сказать, по своим соображениям.

— Мне нужно знать, где она живет, — сказал Опалин.

— Я думаю, вы можете навести справки на бирже труда, — заметила Прокудина. — Адреса ее у меня нет. Смутно помню, что она говорила о какой-то родственнице, у которой снимает угол. Может быть, Анна Андреевна лучше знает…

Пришлось опять идти к Анне Андреевне, и Евлахова, бессвязно тараторя, залезла в ящик стола и извлекла оттуда тоненькую записную книжку и груду бумажек с самыми различными заметками, которые она принялась разбирать, снабжая чуть ли не каждый листок своими комментариями.