Иван Опалин

Опалин чувствовал неодолимое желание удрать из этого дома, но профессия все же приучила его к терпеливости, которая иногда приводит к положительным результатам. В конце концов выяснилось, что домработница Бричкина прописана в комнате своей тетки, которая живет совсем недалеко, а именно на Большой Дмитровке, где 3 февраля Галину сбил трамвай.

Глава 13

Старый знакомый

""Кислое дело. Кислое де-е-е-ело…""

Бывают дела гиблые, а бывают дела кислые, и Опалин не сомневался, что происшествие с Галиной Евлаховой — как раз из последних. Чем глубже в него вникаешь, тем больше подозрительных деталей всплывает, и все ведут в разные стороны.

Может, уволенная домработница увидела Галину, в душе Наташи вскипела злоба, и она толкнула девушку под трамвай? А может, тут приложил руку кто-то из Роггов? Или бывший жених? Вроде причин убивать Галю у него нет, но то, что они недавно разошлись, уже странно, такие отношения всегда нужно проверять. Учительница немецкого еще живет поблизости — совпадение или нет? А еще есть показания вагоновожатой, которая солгала, что видела кого-то рядом с Галиной за секунды до гибели, и как-то надо вывести лгунью на чистую воду, как-то…

""Ну Карп, ну хитрец, — внезапно сообразил Опалин, — нарочно дал мне такое муторное дело, чтобы я завяз в нем и не занимался бандой Стрелка.

Вот возьму и напишу: несчастный случай, и катитесь все… Подумать только, если бы я сидел с другой стороны вагона, то сам мог бы увидеть, что именно тогда произошло… Или не мог? Туман, чтоб его…""

Он решил, что на сегодня с него хватит Евлаховых, Прокудиных и всего, что их окружало, и отправился на Садовую-Сухаревскую — к Матвею Сироткину, у которого рассчитывал навести кое-какие справки насчет Ярцева.

И там его ждал настоящий удар.

— Видишь ли, Ваня, — смущенно сказал Сироткин, — я бы с удовольствием тебе рассказал все, что знаю, но от вас звонили и строго-настрого запретили давать тебе любую информацию. Ты, говорят, с ним приятельствуешь, он наверняка к тебе пойдет, так вот: не надо ничего ему говорить. Так что извини…

Ваня сидел, сгорбившись и свесив руки между коленями, и смотрел на коллегу глазами побитой собаки. Опалин и сам не знал, что именно его задело больше всего — то, что ему не доверяли, или же то, что его просчитали и действия его предугадали, да еще настолько точно.

— Я ни в чем не виноват. — Он знал, что оправдываться нельзя, но его все же тянуло объясниться. — Я просто хотел…

— Нет, Ваня, — покачал своей большой лохматой головой Сироткин, — нет. И давай закроем тему.

Опалин относился к людям, которых препятствия только раззадоривают — но на сей раз препятствий оказалось слишком много, а дело, которое ему поручили, вдобавок поглощало большую часть его ресурсов.