Иван Опалин

И не маленький — ростом выше тебя, наверное.

— Усы? Борода?

— Усы есть, а что?

— А приметы у него какие-нибудь особые видела? Ну там шрамы, родинки, бородавки, татуировки…

— Да обыкновенный он, — пожала плечами Наташа.

— Так-таки совсем обыкновенный? Может, у него нос сломанный или полноги не хватает…

— Да нормальный у него нос. Слушай, а кривые пальцы считаются?

— Что значит кривые?

— Ну у него большой палец искривлен и не гнется. Наверное, сломал когда-то. Но я точно не знаю.

— А палец на какой руке?

— На правой.

Значит, лет сорока, шатен или русый, довольно высокий, с усами, большой палец на правой руке плохо сросся и не сгибается.

— Скажи, а в трактире тебе не попадался гражданин, на вид лет 32–34, плечистый, росту среднего, волосы темные, глаза карие, шею обычно шарфом или платком закрывает, потому что на ней сбоку шрам?

Наташа поглядела на него озадаченно.

— Так я ж на кухне… Я в зал не хожу.

— Ну, мало ли что, вдруг ты его где заметила? Может, он к хозяину заходил. Или к Ярцеву…

— Сказано же тебе — в зал она не ходит, — подала голос тетка из-за ширмы.

— Да не видела я никого, — сказала Наташа. — На кухню он точно не заходил. А зачем он тебе?

— Старый знакомый, — хмуро бросил Опалин, вспоминая Одинокий переулок, убитых товарищей и смертельно раненного Шмидта, который из последних сил пытался ему что-то сказать. — Ты завтра с утра работаешь?

— Да, до шести.

— А чем ты в жизни вообще планируешь заниматься?

— А? — вытаращилась на него Наташа.

— Ну вот сейчас образование можно получить, курсы разные, рабфаки. Ты же грамотная?

— Ну, грамотная, — ответила девушка, но как-то не слишком уверенно, и он понял, что это не самая сильная ее сторона.

— Выучилась бы… ну хоть на машинистку, что ли. Не можешь же ты всю жизнь посуду в трактире мыть…

— Почему не могу? Могу. А на машинистку зачем учиться? Ты на бирже труда не бывал, не видел, сколько их работу ищет.

— Ну, не на машинистку, на кого-нибудь еще.

— Нет, — сказала Наташа решительно, — не хочу. Мне бы, знаешь, денег поднакопить. И замуж. Только чтоб он меня не бил, — добавила она, подумав. — И комната чтобы отдельная. Вот это по мне…

За ширмой засмеялись.

— Дура, где ж ты такого найдешь, чтоб руки не распускал, да еще с отдельной комнатой! — в голосе тетки звенел неприкрытый сарказм. — Таких уже давно расхватали…

— Ну, пусть он дерется, только редко. Я потерплю.

Опалин поглядел на Наташу, на ее свежее милое лицо и натруженные руки, и ему стало невыразимо грустно при мысли, что у человека может быть такой убогий потолок мечтаний, такие примитивные стремления. ""И главное, она ведь не понимает, насколько все это жалко… Но как ей объяснить? Никак.