Иван Опалин

""Скажите, это случайно не вы толкнули под трамвай дочь Аристарха Николаевича? Разумеется, нет? Так и запишем. Кстати, гражданка, а где вы находились вечером 3 февраля? Как, вы не помните? Но тогда был такой сильный туман, что забыть этот день просто невозможно…""

Но все получилось вовсе не так, как рассчитывал Опалин. Во-первых, выяснилось, что семья Рогга жила не в коммуналке и даже не в отдельной квартире, а в целом доме, причем дом этот был вовсе не избушкой на окраине с удобствами под ближайшей елкой, а вполне себе крепким особнячком новой постройки, который ловко втиснулся между старыми домами.

Во-вторых, дверь Опалину отворила горничная — самая настоящая горничная в фартучке поверх темного платья и с кружевной наколкой на голове.

— Что вам угодно? — спросила она таким тоном, словно на дворе стоял 1916-й, а вовсе не 1928 год.

Опалин объяснил, что он из угрозыска, что он расследует смерть Галины Евлаховой, которая произошла при странных обстоятельствах, и что ему надо поговорить с Антониной Рогг. Горничная поглядела на него с сомнением, но все же отправилась доложить о его прибытии. ""Буржуи"", — мрачно подумал Опалин, косясь на свое отражение в большом зеркале, висящем в передней, и с неудовольствием отмечая, что выглядит не лучшим образом.

Он снял шапку, пригладил волосы, снова поглядел в зеркало и чуть не застонал от огорчения. На него смотрела опухшая физиономия начинающего алкоголика. ""Если бы я знал, — думал Иван, сопя, — что у них тут… этакое… вообще бы вчера не притронулся… Ни капли…"" Но тут вернулась горничная и объявила, что Антонина Сергеевна его примет.

— Пожалуйте вашу шинель, — сказала она серьезно, и Опалин понял, что речь идет о его пальтишке.

Он разоблачился, еще раз пригладил волосы и зашагал за горничной, которая провела его в небольшую, но уютную гостиную. Там Опалин сделал вид, что не заметил лежащего на полу ковра, и прошел по нему грязными сапогами, но, когда поднял голову, забыл о ковре, о сапогах и вообще обо всем на свете.

У этажерки с цветами спиной к гостю стояла и курила женщина. Нет, даже так: дама, и когда она обернулась, Опалин увидел настоящую русскую красавицу в самом расцвете молодости. Белокурые волосы, тщательно подвитые и уложенные, обрамляли лицо с высокими скулами и правильными чертами.

Но в голубых глазах трепетали странные огонечки, и, завидев их, гость растерялся. Также его поразило, что Антонина Рогг ходила дома в туфлях на каблуках и была накрашена. Платье хозяйки он совершенно не заметил и только потом понял, что оно было умело подобрано под цвет ее глаз.

— Ну привет, — весело сказала она. — Я маникюршу жду, а тут ты! — Она слегка повернула голову в сторону горничной и взмахом ресниц указала на дверь. Горничная исчезла, словно ее тут и не было.