Иван Опалин

 — Ты точно из угрозыска? А то — не знаю — вдруг ты ходишь по домам и сочинения Ленина продаешь…

— Я ничего не продаю, — сказал Опалин, насупившись. Он никогда не умел обращаться с уверенными в себе красавицами, которые вертят окружающими, как хотят. — Произошло преступление, дочь Аристарха Евлахова толкнули под трамвай. Поэтому я опрашиваю всех, кто может… ну… хоть что-то знать об этом.

— А я-то тут при чем? — спросил Антонина. Она подошла к столу и стряхнула пепел в изящную серебряную пепельницу. — Садись, — добавила она, кивая на кресло. — Почему вас в угрозыске не учат как следует вытирать ноги? Ты мне ковер испачкал, а он денег стоит.

— Вам ничего не известно о том, что произошло с Галиной? — Опалин принял решение задать все необходимые вопросы и уйти отсюда как можно скорее.

— Известно, конечно, — Антонина села на диван и закинула ногу на ногу. — Ее толкнули под трамвай. Ты же сам только что сказал.

Иван понял, что провалил допрос. Потому что разговор в его профессии — всегда поединок; если ты не можешь одержать верх над противником, он непременно одержит верх над тобой.

— Слушай, — встрепенулась Антонина, — как тебя зовут?

— Ваня.

— Да? У меня отец тоже Иваном был.

— Вы же Сергеевна по отчеству, — не удержался Опалин."

"— Нет, Сергей — это мой отчим, он меня удочерил, — Антонина ослепительно улыбнулась. — Слушай, чего ты от меня хочешь? Я всегда знала, что Аристарх — дурак. И то, что он думает, что я каким-то образом тут замешана, как раз это и доказывает.

— Он за вами ухаживал?

— Он спать со мной хотел, — с великолепным презрением ответила красавица, стряхивая пепел в серебро. — Слюни ронял, локти пожимал — чего только не было.

Я ему честно сказала, что я замужем и ничего менять не собираюсь. Он растерялся, стал лопотать, что он не о браке, у него дочери, но жить он без меня не может. Я ему ответила — раньше без меня как-то жил и дальше проживешь. Он какое-то время делал вид, что не понимает, потом вроде отстал. Я решила, что теперь все, но оказалось, что я его недооценила. Надо было мне догадаться, что он начнет мстить, гаденыш…

У Опалина было такое ощущение, как будто среди серой, будничной, скудной действительности он с ходу попал в какой-то роман, оперу или драму.

Разумеется, без героини, сидевшей напротив него, ничего бы не случилось — и она знала это.

— Ну да все равно, Женя скоро должен выйти, — добавила Антонина, сверкнув глазами. — Амнистия ему выходит. Так что плевать я хотела на Аристарха. Дочь его трамвай раздавил — это ему за то, что он мою жизнь раздавить пытался. Но если ты думаешь, что я хоть пальцем пошевелила, чтобы ему насолить, — ты такой же дурак, как и он.

И она ослепительно улыбнулась, причем на щеках ее заиграли изумительные ямочки.