Иван Опалин

Подобно Шерлоку Холмсу, который считал, что ему не стоит засорять мозги лишними сведениями вроде движения планеты Земля, Опалин инстинктивно избегал того, что никак не могло помочь в его деле. Кроме того, суть новостей менялась мало: кто бы ни сидел в английском кабинете министров и какое бы правительство ни складывалось в Германии, все они непременно строили козни против СССР и желали его погибели.

Покончив с завтраком, Опалин затосковал. Безделье точило его, как ржавчина — железо. Когда человек живет своей работой (а Иван был именно таким человеком), отдых дается ему с трудом, как некое усилие, как досадное отвлечение от основной деятельности.

Опалин не умел отдыхать. У него не было друзей вне работы и не имелось увлечений, которым другие люди самозабвенно посвящают свой досуг. Рыбалка, спорт, чтение книг, походы в кино — всем этим он мог заниматься при случае, но его души они почти не задевали. Подумав, чем ему занять себя, он вспомнил, что у него скопилось некоторое количество нестираных вещей, собрал их и отправился в ванную.

Когда у человека двое штанов, мало белья, одна рубашка и одна гимнастерка, причем половину гардероба приходится носить на себе, стирка не занимает много времени.

И опять Опалин оказался перед выбором — что делать? Он почистил сапоги, надраив их до зеркального блеска, после чего занялся осмотром браунинга, но все эти занятия убивали слишком мало времени. Газеты ему надоели, и он снял с полки толстую книгу под названием ""Война и мир"", о которой Селиванов как-то сказал, что ее написал очень хороший писатель. Продравшись через лес французских фраз в начале, Опалин понял, что текст ни о чем ему не говорит. Героями были бездельники из бывших, которые нигде или почти нигде не работали, ходили на какие-то вечера и мололи всякий вздор. Никакого отношения к его жизни это описание великосветского общества не имело, да и не могло иметь, и он затолкал книгу обратно на полку с чувством раздражения. И тут он услышал, как в коридоре зазвонил телефон.

Опалин не двинулся с места. ""Это соседу с патефоном его баба звонит, — подумал он. — Сейчас он быстро закончит разговор, оденется, выльет на себя полведра одеколону и умчится быстрее ветра. Хотя после ранения на войне он хромает и обычно ходит довольно медленно…""

— Алло! Да, да, — говорил меж тем бодрый голос в коридоре.

Потом раздались шаги человека, который ходит, приволакивая ногу. Дверь, визгнув петлями, приотворилась, в проем просунулась мужская голова.

— Ваня! К телефону тебя… По поводу бедных, что ли…

Опалин сорвался с места и, едва не сбив с ног соседа, рванул к телефону.

— Алло!

— Ты как сейчас, свободен? — спросил голос Авилова.

Иван так обрадовался, что кивнул, забыв, что собеседник не может его видеть.