Иван Опалин

 — О, вот и Коптевские Выселки… Сойду-ка я здесь"".

Его переполняла жажда деятельности, желание доказать кому-то, что он чего-то стоит, что он может провернуть дело в одиночку. Но стоял февраль, и Опалин находился на окраине, да такой, по сравнению с которой Синичкина слобода покажется центром цивилизации. Холод стиснул его со всех сторон, сугробы топорщились, как шапки неведомых полегших великанов. Шаг в сторону с тропинки — и уже по колено проваливаешься в снег. Выселки, где изредка попадались люди и брехали собаки, остались позади. Опалин несколько раз пересек железнодорожные пути и теперь двигался по наитию, не зная, куда его приведет тропа.

Указателей не было. Лес обступил его — ели с черными лапами, высокие сосны с розоватыми стволами. Потом с ветки посыпался снег, и Иван почему-то решил, что это должна быть белка, но это оказалась ворона. Она с холодным любопытством смотрела на него, потом тяжело снялась с места и улетела. От былого задора Опалина не осталось и следа. ""Куда я поперся, — ругал он себя, — не зная местности, ничего толком не зная, один… Дурак, дурак! Доверился… пес знает кому… шары знай себе катает и горя не знает… Небось сидит сейчас, гад, и посмеивается, что так ловко меня провел"". На глазах у него готовы были выступить злые слезы, но он усилием воли загнал их внутрь. ""Надо дойти до Виндавки… там разберемся. Надо просто дойти…"" И тут он услышал свист локомотива. Лес кончился, Опалин стоял возле железной дороги, и мимо него мчался черный паровоз с красной звездой, таща за собой вереницу вагонов, груженных дровами.

""Это я не туда вышел, — сообразил Иван, — это я к Окружной дороге вышел. Надо вернуться"". Внезапно он понял, что уже не один, что поблизости есть еще кто-то.

Сначала из леса выскочила собака величиной с хорошего теленка, а за ней появилась женщина, тащившая охапку хвороста. За спиной у нее висело ружье.

— Скажите, как пройти к Виндавке? — спросил Опалин. — А то я заблудился маленько…

Женщина глянула на него настороженно, потом подозвала собаку и подошла ближе. Издали она почему-то показалась Ивану старушкой, но лицо у нее оказалось молодое, круглое, симпатичное, и он решил, что ей лет 25.

— Экий ты синий, — сказала она, с сочувствием глядя на Опалина.

 — Виндавка — это, значит, сюда, а потом все прямо и прямо, через лес. Только не задерживайся нигде — у нас тут бешеная лиса бегала недавно, еле пристрелили. Мало ли кого она успела покусать…"

"— Спасибо, — искренне сказал Опалин. — Помочь с хворостом? Могу донести.

— Нет, не надо, — женщина засмеялась. — Справлюсь сама.

Он вернулся на тропинку, и верхушки сосен сомкнулись над ним. Снег приятно похрустывал под ногами. Где-то сзади подал голос локомотив, но Опалин не обратил на него внимания.