Иван Опалин

Вот деревенская кумушка, которая клянется, что ничего не знает, а в следующую минуту вываливает ворох сплетен; вот мельник, само собой, кулак, который подмял под себя все мельницы в округе; вот покорный муж, который был под башмаком у убитой жены; вот местный раскольник, и местный юродивый, и местный пьяница, пропивший все, что только можно, и местный священник, давно махнувший на все рукой. Опалину довелось в детстве пожить в деревне, и кое-что он еще помнил — даже так: чувствовал всем своим нутром. Прежде чем дочитать до конца, он решил, что всему виной покорный муж — опыт научил Ивана, что многие, очень многие беды на этом свете происходят именно из-за слабых, малодушных людей.

Но посланный в губернию агент открыл, что действовали жены деревенских — сговорились, собрались и забили жертву до смерти. Последняя бумажка в деле была заполнена другим почерком, и в ней сообщалось, что местным жителям рвение агента пришлось не по нутру: они подожгли избу, в которой он поселился, и он получил серьезные ожоги. Из бумаги этой также следовало, что агенту было всего 16 лет, и Опалин ощутил прилив сочувствия, — такой, что ему даже стало жарко. Он еще плохо умел отделять себя от обстоятельств, пусть даже они имели место несколько лет назад и никак его не коснулись, — и со вздохом принялся составлять опись, не переставая ломать голову над тем, что с этим агентом стало потом.

За полтора часа он занес в список всего два дела, после чего Антон Францевич вспомнил, что врачи советуют есть вовремя, и объявил перерыв на завтрак. Затем был еще один перерыв — на полдник, потом перерыв на обед, а потом — то ли на второй обед, то ли на ранний ужин. Отмечу заодно, что, несмотря на эти частые перерывы, Вежис был худощав, подвижен и с энтузиазмом разъяснял Опалину преимущество волейбола перед другими видами спорта.

Впрочем, когда речь зашла о футболе, оказалось, что и эту игру он знает очень хорошо. Стоит также сказать, едва Иван заикнулся, что хотел бы сегодня навестить в больнице товарища, Вежис отпустил его к Селиванову, не задавая никаких вопросов.

Вернувшись в архив на следующее утро, Опалин поймал себя на мысли, что ему тут почти нравится и что с Антоном вполне можно иметь дело. Вдобавок Вежис сделал то, до чего Иван не додумался — принес из дома тряпочку, чтобы протирать от пыли бумаги, и хотя это кажется сущим пустяком, Опалину сразу же стало легче.

Он снова принялся за просмотр бумаг. Убийство, убийство, убийство целой семьи, налет, кража бочки (потом выяснилось, что в ней был самогон), опять налет, а вот собственноручная записка Дзержинского тогдашнему главе уголовного розыска, которая почему-то завалилась между папками. Иван показал ее Вежису.

— Запиши отдельно, мы в музей ее определим, — сказал Антон Францевич.