Иван Опалин

— Весь архив уже разобрал? — спросил агент, скользнув взглядом по взволнованному лицу юноши.

— Да, — не подумав, ляпнул Иван, и тотчас исправился: — То есть нет! Слушай, я подумал, что надо увеличить Сонькину охрану. Два человека — слишком мало.

— Это Опалин, что ли? — спросил один из присутствующих агентов, которого Иван не знал, и все засмеялись. Но смех этот, хоть и добродушный, Ивану не понравился.

— Я серьезно, — настаивал он, обращаясь исключительно к Логинову. — У Стрелка двое людей осталось, но мало ли кого он позовет на помощь… Двое наших против них…

— Ваня, забудь о Соньке, — сказал Петрович, перестав улыбаться.

— Почему? Она умерла?

— Нет. Ее забрали в ГПУ.

— Как — забрали?

— Обыкновенно. Пришли и забрали. Все.

— Что значит пришли, — забормотал Опалин, не понимая, — у нее же позвоночник… мы же дрались… Куда ее забрали из больницы? Зачем?

— На Лубянке свои больницы, — усмехнулся кто-то из агентов. — Да ты не переживай, парень.

— Я не переживаю, я просто не понимаю, — признался Иван после паузы.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Логинов.

— Дело у тебя?

— Какое дело?

— Дело Стрелка. Материалы, документы — все! ГПУ их забрало?

— Нет, — признался Петрович.

— Почему они пришли за Сонькой? Почему дело не забрали?"

"— Ты что, хочешь сказать, что за ней приехал Стрелок в форме ГПУ? — уже сердито спросил Логинов. — И Валя Назаров его не признал? И Бруно не признал? Они фото Стрелка и его корешей наизусть знают…

— Позвони на Лубянку, — внезапно сказал Опалин.

— Я не буду этого делать.

— Тогда я позвоню.

— Стой! Ваня, ты чего? Ты тут не главный. И вообще…

— Почему они забрали ее, а дело оставили? Позвони им и спроси, когда они пришлют за документами.

Логинов беспомощно оглянулся на товарищей — и по лицам их, неожиданно ставшим серьезными, понял, что они поддерживают скорее Опалина, чем его. В сложившейся ситуации и впрямь просматривалось нечто загадочное — если ГПУ что-то забирало себе, то полностью, и уж точно не оставляло другим ведомствам ни клочка бумаги.

— Я сейчас позвоню и договорюсь, — решился Петрович, — а тебе, Ваня, я однажды намылю шею. Паникер!

Он поднялся в свой кабинет — и буквально через несколько минут вернулся. Но лицо у него было такое, что Опалин почувствовал себя неуютно.

— Так, — сказал Логинов, остановившись напротив него. — Выкладывай.

— Что выкладывай?

— Как ты догадался, что это было не ГПУ! — заорал Петрович, который обычно вообще не повышал голоса.