Иван Опалин

С Фэрбенксом…"

"— Ваня, — внезапно сказала Надя, — у нас ничего не получится. Я долго думала, как тебе сказать… Все слишком сложно. Я не могу…

— Что не можешь? Пойти со мной в кино? — Опалин начал сердиться. — Мы же договаривались…

— Да, но… Ване не понравится… Извини.

— Какому еще Ване? — машинально спросил он. И внезапно вспомнил. Ваня Катаринов, любитель марафета с синяками под глазами. Горе-художник, которого выставили из ВХУТЕМАСа. Черт возьми, ведь о нем Опалин совсем забыл.

— Ты же его допрашивал, — сказала Надя с упреком, и он внезапно понял, что она не могла ему этого простить.

— Ты его любишь?

— Это тебя не касается.

— Не касается? Надя, он же наркоман. Я его видел: он конченый человек. Что ты творишь? Зачем? Он же пойдет ко дну и тебя с собой утянет…

По тому, как она отпрянула, Опалин понял, что оттолкнул ее, безнадежно оттолкнул этими словами.

— Не смей так о нем говорить! — выпалила она, задыхаясь.

Если бы она сказала ""Да, я люблю его"", это не прозвучало бы откровеннее. Интересно, когда она влюбилась в него? — мелькнуло в голове у Опалина. Еще тогда, когда Ваня числился женихом подруги Гали? Или Галя тут ни при чем, просто Надя из тех женщин, которым сладко жертвовать собой — вот только объекты для поклонения они выбирают чаще всего такие, которые не собираются ценить ни их жертвенность, ни их самих.

— Я десятки раз видел таких, как он, — сказал Опалин упрямо, все еще не теряя надежды достучаться до нее. — В периоды просветления они бывают очень обаятельны. Иногда они даже клянутся взяться за ум, но это ничего не меняет. Надя, он погубит себя. И тебя тоже, если ты останешься с ним.

— Честное слово, ты сговорился с моей мамой, — сокрушенно промолвила девушка, качая головой.

И выпустив на прощание эту эффектную стрелу, она захлопнула дверь.

Чувствуя себя оплеванным с головы до ног — и не то что без всякой вины, но и вообще без всякого повода, — Опалин медленно двинулся к лестнице. Шофер такси, веселый белобрысый малый, встретил его открытой улыбкой — но, заметив изменившееся настроение пассажира, поспешно согнал улыбку с лица.

— Куда едем, гражданин?

Опалин сунул руку в карман, достал билеты в кино, мрачно посмотрел на них и разорвал в мелкие клочья.

— Поезжай, куда хочешь, — буркнул он, садясь в машину, но внезапно вспомнил, что Авилов сегодня играет в ""Метрополе"". — Нет, вот что: давай в центр…

Бильярдный зал был переполнен зрителями, и Опалин с трудом сумел протиснуться на более-менее приличное место. Игрок, похоже, был в своей стихии: каждый его удар сопровождался восторженным гулом. Он закончил партию и, заметив в толпе Опалина, кивнул ему.