Люди мы резкие (повести)

Учитывая факт неотвязно-назойливого внимания рыжего кадра, я поехал не в законспирированную однокомнатную фатеру, а в свою легальную четырехкомнатную. Осторожный Цыпа не просто высадил меня у подъезда, как обычно, а проводил до самых дверей квартиры для полной страховки."

"– Может, на обратном пути аккуратненько разберусь с филером? – предложил на прощание всегда радикально мыслящий соратник.

– Не стоит, Цыпленок, – усмехнулся я, дружески потрепав преданного костолома по непослушным рыжим вихрам. – Он не опаснее осенней мухи – жужжать жужжит, а кусать не в состоянии. Ладушки. До завтра!

В родных пенатах с удовольствием позанимался привычными бытовыми делишками – обильно полил водичкой все цветочные горшки на подоконниках, сыпанул прожорливым ""кардиналам"" сухого корма в аквариум и чуток подегустировал любимый марочный коньяк на сон грядущий.

Отправляясь на свидание с пуховой подушкой, не удержался и поглядел через толстое бронированное стекло окна во двор. Белый ""жигуль-шестерка"", совершенно не скрываясь, стоял с погашенными фарами у детской песочницы прямо посреди двора.

– Ну и нахал! – невольно восхитился я беспримерной лихости неизвестного бойца легавого наружного наблюдения. – Впрочем, может, ты просто дурак? Ладно, паси малину. Авось от вечного недосыпания шизиком вскорости станешь!

Приятно согретый мыслью, что у меня совсем иная доля – с юности выбрал другую жизненную стезю, – я отправился в спальню на завлекательный просмотр своих, обычно цветных и приключенческих снов. Каждому свое, как говорится. И это справедливо.

Утром проснулся как всегда – ближе к полудню, когда солнечные зайчики уже притомились весело-беспечно прыгать по моей австрийской мебели и неподвижно замерли на полированных поверхностях, отдыхая.

Приняв контрастный душ и профилактическую рюмашку янтарного напитка, я слегка ""заморил червячка"" глазуньей из полудюжины яиц и парой бутербродов с маслом и сыром. Завершив калорийное насыщение личного организма бокалом пива ""Монарх"", вообще стал как новенький.

Лишь тогда вспомнил о бедолаге из угрозыска и выглянул в окно гостиной. Белый ""жигуленок"" томился на прежнем месте, не соизволив даже подыскать себе при дневном свете более подходящее и незаметное место парковки.

Цыпа должен был нарисоваться с минуты на минуту, и я решил, спустившись, дождаться его на скамье у подъезда. Во-первых, глотну свежего воздуха, а во-вторых, время – деньги. Я, конечно, не американский миллиардер Морган, каждая секунда которого оценивается в несколько дюжин штук баксов, но и мое время кое-чего стоит, в натуре. В том числе и в долларовом исчислении.

Во дворе родной пятиэтажки царила натуральная божья благодать.