Люди мы резкие (повести)

– Даже на ""особом"" режиме постоянно переводят заключенных из камеры в камеру, чтоб они вконец не обрыдли друг другу. Неужто, брат, ты считаешь Монаха хуже тюремной администрации?!

Цыпа вылупил на меня свои небесно-голубые буркалы как на какого-то придурка, но промолчал, явно не зная, что ответить. Да и наплевать. Просто не дано понять этому прожженному головорезу тонких движений души шефа. Давно уж мне пора привыкнуть, в натуре.

Примерно через час позвонил Студент и доложил, что Шик, ни к кому не заезжая, забурился к себе на хазу и, видимо, нынче уже никуда не собирается. Велев нашему ""наружнику"" не терять бдительности и продолжать наблюдение за ""объектом"", я повесил трубку и обернулся к Цыпе:

– Давай-ка спать, друг ситный. Завтра напряженный денек нам светит; Я в спальню пойду, а ты здесь скромно на диванчике устраивайся. Спартанцы, между прочим, вообще на голой земле спали. Хорошо и душу и тело закаляет. Бери пример с героев, брат!

Сказал я это, ясно, чисто для понта, но, проснувшись утром, с изумлением обнаружил молодого соратника в кабинете не на диване, а рядом с ним. Прямо на ковре то бишь. По ходу, Цыпленок понял мои слова буквально и, не откладывая, сразу решил слегка ""позакаляться"".

С трудом сдерживая позыв на гомерический хохот, я растормошил телохранителя и осведомился, нет ли каких известий от Студента.

– Пока не звонил, – принимая вертикальное положение, зевнул во всю пасть соратник. – Я бы услышал, гарантия. Может, спать на жестком и полезно, но сильно неудобно, Евген. Всю ночь ворочался, как в ИВС на нарах. Кемарил вполглаза, короче.

– В твоей бдительности я нисколько не сомневаюсь, – успокоил я Цыпу. Ладушки! Давай одевайся и приготовь нам легкий завтрак, на-скоряк.

– Моментом сварганю. Даже душ принять не успеешь, – самоуверенно заявил Цыпа, натягивая на свое мускул исто-тренированное тело сине-джинсовый костюм.

Впрочем, когда я вышел из ванной комнаты, запахиваясь в длинный махровый халат, то и впрямь обнаружил уже готовый завтрак. Правда, Цыпленок слегка схалтурил и приготовил яичницу не с ветчиной, как обычно, а с полуфабрикатными сосисками, хитровански сэкономив таким манером несколько минут. Такое редкое качество, как находчивость, я в людях весьма ценю и уважаю. Поэтому ничего не стал выговаривать телохранителю за отход от утренне-трапезной традиции.

– Садись, Евген, гостем будешь! – довольно плосковато пошутил Цыпа, накладывая себе на бутерброд красную икру столовой ложкой. – Кстати, у тебя в холодильнике ветчина уже вся в аут вышла. Надо сегодня на рынок в обязаловку заскочить.

– Ладно, после дела заедем, – в очередной раз слегка разочаровавшись в соратнике, кивнул я, усаживаясь за дубовый кухонный стол.