Люди мы резкие (повести)

Цыпа профессионально быстро ""прохлопал"" клиента, после чего на столе передо мной появилась целая куча разных карманных предметов.

– Ни оружия, ни микрофона при нем нет, – явно разочарованно сообщил подручный, порываясь произвести повторный шмон.

– Не суетись, братишка, – мягко осадил я его, впрочем, в глубине души весьма довольный рвением и ответственностью соратника, нависшего над растерявшимся Владиленом Яковлевичем, как хищный коршун над жирным голубем.

– В ногах правды нет, – щедро поделился я с новым знакомым частичкой народного фольклора. – Присаживайтесь, уважаемый.

Владилен Яковлевич, опасливо покосившись на Цыпу, не заставил себя упрашивать – устроился на краешке дивана и застыл там монументом, тараща на нас ""квадратные"" глаза через свои желто-коричневые ""амбразуры"". Очки имею в виду.

Я внимательно-придирчиво ознакомился с личными вещами странноватого гостя. Дорогое портмоне из тонкой лайковой кожи выглядело словно змея, только что заглотившая годовалого кролика. Правда, ""лопатник"" был битком набит всего лишь российскими деньгами. Ни долларов, ни дойчмарок я в нем не обнаружил. Не так уж прост сын Якова, раз валюту за ""ликвид"" при себе не держит. Если, конечно, ""зелень"" вообще имеется у него в наличии.

Из документов было только несколько визитных карточек, из которых следовало, что Владилен Яковлевич Кац является директором Шарташского рынка. Особое мое внимание привлек самый обыкновенный незапечатанный конверт. Точнее его содержимое. В невинном с виду бумажном квадратике лежала, как я сразу понял, фотография приговоренного ""объекта"". С глянцевого листочка на меня доброжелательно смотрел мужчина лет сорока довольно приятной наружности. Интеллигентной, можно сказать смело. Чем-то он смахивал на портрет писателя Тургенева – только без усов и бороды. Да и на голове ""объекта"" растительности было негусто, кстати. Но ранние залысины его ничуть не портили. Даже создавали некий своеобразный шарм. На обороте фотографии печатными буквами было выведено:

""Дягилев Иван Васильевич"" – и предусмотрительно указаны его домашние координаты.

– Что за фраер? – полюбопытствовал я, вскинув прямой взгляд на гостя.

– Самый подлый человек из мне известных! – горячо и убежденно заявил Владилен Яковлевич, прижав ладони к груди, словно клятву давал.

– А почему, любезнейший, вы обратились именно сюда за разрешением столь личной и наболевшей, видать, проблемки? Не боитесь, что мы сдадим вас ментам? Или вы дурак с рождения?

– Я отличнейшим образом понимаю возникающие у вас сомнения, – кивнул Владилен Яковлевич и снял очки, должно быть, чтоб создать впечатление полной открытости и доверительности. – Но вы совершенно напрасно дуете на воду, уважаемый господин Монах.