Люди мы резкие (повести)

– Все путем, Монах, – доложил рыжий боевик, закончив эскулапствовать. Пуля прошла навылет. Третье ребро задето, но не сломано. Главное, чтоб заражения крови не было. В аптечке вашего ""мерса"" я нашел лишь стрептоцидовую мазь. По уму, надо бы обязательно укол пенициллина сделать. Да и противостолбнячная сыворотка не помешала бы.

– Ерунда. Ни черта ты в медикаментах не петришь, – без обиняков брякнул я этому дилетанту от медицины очевидный факт и вынул из кармана своей кожанки черный катышек мумие, завернутый в полиэтилен/!– Наилучшее средство от всех болячек. Самый сильный природный антибиотик, короче. Кстати, мумие также и на мужскую потенцию влияет в положительном ракурсе.

– Мумие я знаю, Монах, – заявил ярый приверженец пенициллина и противостолбнячной сыворотки. – Но девяносто процентов этой горной смолы подделка. Фуфло, короче. Где гарантия, что и тебя с бальзамом не накололи?

– Дурак ты, братец! – не стал я темнить, скрывая от собеседника сей прискорбный диагноз. – Грамотные люди, навроде меня, прежде чем купить товар, в обязаловку проверяют его на ржавость. Усек? Как зовут тебя, кстати?

– Олег.

– Кликуха?

– Студент."

"– Так вот, брат Студент. Бесплатно делюсь приобретенным опытом: сейчас, когда горная смола в полиэтилене, она мягкая навроде пластилина, но стоит лишь развернуть и открыть доступ воздуху, как мумие становится каменным. Таким вот нехитрым способом его и проверяют. Если на воздухе моментально твердеет высшее качество. Усек?

– Угу, – буркнул Студент, явно оставаясь при своем низкопробном мнении. И что я мечу бисер перед свиньями, в натуре? Самое неблагодарное и беспонтовое это занятие!

– Ладушки! – закрывая тему, я резко, на каблуках, развернулся к Цыпе и подал ему весьма дорогой, между прочим, препарат. – Разведешь на пол-литра теплой воды и будешь пить каждые два часа по полста грамм. Все микробы и бактерии в твоем организме махом передохнут, как дустом посыпанные.

Спровадив Студента помогать ""похоронной команде"", я, благородно решив не тревожить раненого телохранителя, сам приготовил легкий полдник из бутербродов с колбасой и сыром, а также двухлитровой бутылки очаковского пива.

– Да я себя отлично чувствую! – возмущался соратник, порываясь взять на себя заботы о нашей трапезе.

– Сиди и не рыпайся! – приказал я. – Не лишай меня редкого удовольствия совершить нечто доброе и светлое!

Когда первый приступ голода был благополучно подавлен парой-тройкой бутербродов, я пригубил терпкого напитка и откинулся на спинку стула:

– Ну, брат Цыпа, какие у тебя имеются мыслишки о нынешнем хипише?

– Кто-то на нас неровно дышит, – забавно наморщив девственно гладкий лоб, высказался подручный.

– Это я и сам, знаешь ли, как-то допер, – усмехнулся я, закуривая ""Стюардессу"".