Люфтваффельники

Его осенила великая идея, написать грандиозную поэму, и работа закипела.

По ночам, после команды: «Отбой», Адиль бежал в ленинскую комнату, где старательно изводил кубометры бумаги. Временами, на самостоятельной подготовке, он просил пару минут нашего драгоценного внимания, выходил к учебной доске и начинал страстно читать готовые отрывки из своей поэмы.

КабардЫ булдА сектЫЧембердЫ копнА елдЫИчфулдА мантЫ пиндУХабарлЫ дуртА фяндУ. .Хочу предупредить сразу — за достоверность не ручаюсь, воспроизвожу по памяти, на слух. Возможны катастрофические ошибки, искажающие весь гениальный смысл данного произведения.

Прошу простить, но оригинал не сохранился. Тем не менее, что-то похожее и созвучное.

Затем наш казарменный поэт скромно замолкал, с надеждой, вопросительно вглядываясь в наши задумчивые и одухотворенные лица. Мы были великодушны и, хотя никто из нас, ни хрена не понимал, мы всегда горячо и активно хвалили творчество Адиля, часто прося повторить тот или иной отрезок его стихотворения. Наш киргиз светился от удовольствия. Это давало ему силы и вдохновение для продолжения работы над своим нетленным творением.

Как мало надо дать человеку, чтобы улучшить ему настроение, подарить маленький кусочек счастья!"

"Но, с ростом объема поэмы Адиля, ему требовалось более серьезная поддержка. Писать стихи — это тяжелый труд, поверьте на слово. Этот труд сопровождается своими кризисами, творческими взлетами и провалами. А большому поэту для уверенности в себе и подпитки сил, необходимо всеобщее признание более многочисленной аудитории благодарных слушателей, чем наше достаточно лояльное к творческим изысканиям Адиля, 45-е классное отделение. И такой случай, вскоре подвернулся.

Однажды, наш незабвенный и малоуважаемый комсомольский вожак Конфоркин, долго суетился под ногами и что-то нудно блеял про всеобщий глобальный конкурсный концерт всенародной самодеятельности бездарных и безталантных, убогих и безголосых, причем, в формате всего училища.

Он пытался агитировать нас принять активное участие в этой законченной показухе, направленной исключительно на благо мира во всем мире. Упирая на то, что победители данного сомнительного конкурса, поедут с дружескими визитами в ракетное училище и в училище внутренних войск нашего гарнизона.

К тому же, в качестве главной заманиловки, Конфоркин авторитетно обещал, что на время репетиций и проведение самих концертов, все участники конкурса освобождались от всех многочисленных видов нарядов и хозяйственных работ. Но, тем не менее, все равно, дураков, готовых выставить себя на посмешище курсантской публике, почему-то, не находилось. И тут, меня осенило.

— Слышь, Конфоркин! Только тебе! Только по секрету! Исключительно из-за хорошего к тебе отношения.