Люфтваффельники

Ведь далеко не каждый способен осознать своё счастье. К такому счастью надо привыкать долго, иногда десятилетиями. И лучше в отдалённых гарнизонах, чтобы сравнить было не с чем. Посвятить себя всего без остатка, служению великой цели, пока эта цель присутствует, конечно, а потом уже как получится — выбирайся из этих скотских мест сам, по мере сил и возможностей. Легкой жизни никто не обещал, тяготы знаете ли, лишения всякие… А кому сейчас легко?! Простите, отвлёкся.

Так вот, пока шли ожесточённые боевые действия (по вялым крикам «Ура!», можно было сделать вывод, что силы с обеих сторон уже давно на пределе), наш наряд искренне переживал за своих товарищей.

А как не переживать?! Не звери же, какие, на их месте бывали и мы сами.

Курсантская столовая сиротливо пустовала, а сухпай, отправленный для прокорма бойцов на передовую, имел маркировку гораздо более древнюю, чем наши даты рождения."

"Те несколько дней, что народ воевал, его кормили всякой дрянью из консервных банок, образца нашествия татаро-монгольского ига на Русь. Причём, содержимое этих банок составляли павшие в боях кони этого самого ига, да еще, похоже, вместе со сбруей, амуницией и самими наездниками — абсолютно несъедобная и отвратная мешанина.

Справить естественные надобности в чистом поле, под ураганным огнём противника, тоже удавалось далеко не всегда. Народ терпел, а куда денешься. Терпение — это вообще отличительная черта русского солдата.

Поэтому, после окончания учений, оказавшись под крышей своей дорогой, любимой, уютной (будьте великодушны и поймите правильно) казармы, где было целых два туалета с пять «очками» (очко — это такой тип унитаза, только не керамический, а чугунный, и сесть на него невозможно по определению, а справлять естественные надобности можно лишь в положении «присев на корточки»), в каждом, и наличие холодной воды (горячей никогда не было и поспорю, что нет, и не будет, вообще, никогда) — это для измотанного человека просто рай.

Поверьте на слово.

И все — почти полторы сотни человек личного состава нашей 4-й роты, переступив порог казармы, не успев толком раздеться и сдать оружие, сразу же бросились гадить в таких фантастически комфортных условиях.

Как упоминалось выше, содержимое складов НЗ (неприкосновенного запаса) перекочевало во внутрь защитников родины.

Гадость конечно, но голод — не тётка. Там оно частично переварилось, что уже замечательно и даже удивительно, так как «это» просто несъедобно по определению. Но молодость берёт своё (нас так просто не отравишь) и личный состав, все как один, дружно, вереницей словно муравьи, бросились в туалеты.

Вода не успевала набираться в бачки для слива отработанных отходов жизнедеятельности измученных бойцов, страждущие подгоняли облегчившихся.