Люфтваффельники

Ну, не занимаются такой ерундой в ВВС, некогда нам! Есть другие дела, на наш взгляд, более важные и нужные. Нас учат всегда думать, старательно читать электрические схемы, скрупулезно распутывать хитросплетения проводов и трубопроводов, быстро и правильно принимать единственно правильное решение, сохранять свою индивидуальность для успешного решения задач, от которых зависит человеческая жизнь — жизнь экипажа, наконец. Все наши действия досконально осознаны. Интеллект всегда наготове. Более того, он просто есть, присутствует интеллект и все тут."

"Отбирают в ВВС строго и кропотливо, при условии наличия этого самого интеллекта.

Ибо, люди в авиации, никогда не считались расходным материалом. «Пушечное мясо» — это не о нас. Мы — в идеале, должны быть продуктом штучного производства. Потому как, земля одинаково твердая для всех! Даже обращение к военнослужащим в авиации, строго уважительно, по имени-отчеству, независимо от возраста и звания, без показного паркетного шарканья, без громкого щелканья каблуками, без прогнутой спины и сексуально оттопыренного зада, без подобострастного взывания к чинам и регалиям, без «чего изволите’с». Нет этого! Не прижилось. Да, если честно, то и не приветствуется! Более того, местами даже, презирается подобное шарканье и любая попытка к лизоблюдству.

Поэтому в искреннем рвении офицеров гарнизонной комендатуры всегда присутствовало страстное желание гноить его — соколика сизокрылого, в недрах свободолюбивого ВВС, взращенного и обязательно — с тройной энергией. А все потому, что летать этот мерзавец, возможно, когда-нибудь сможет, и станет. Свысока, на весь мир, сволота улыбающаяся, на всех нас, на сырой земле остающихся, и в том числе — на меня любимого, смотреть будет.

Да он, подонок, мечту мою заветную, о небе синем, украл фактически! Он что себе позволяет?! Думает, лучше меня?! Ишь чего возомнил, паскуда?! Фас его! Трави, пока не ушел! Если нам суждено по земле ползать, то летать в синем небе — вообще крамола. Контрреволюция! Измена!

Наверное, именно так и думают обладатели красных погон, с ненавистью глядящие на курсантов военно-воздушных училищ. Иного объяснения и оправдания их красноречивым взглядам и непристойным поступкам, найти просто невозможно.

Но, тем не менее, после каждого заступления в гарнизонный караул, в расположение родного училища возвращались далеко не все наши бойцы. ВВС несло потери. Одно радует, что потери — восполнимые, временные. Некоторые парни пополняли число «сидельцев», не успев растерянно хлопнуть ресницами, превращаясь из охраны в арестантов. Их оружие привозили оставшиеся на воле сослуживцы, молча ставили в пирамиду, сдавали патроны и грустно смотрели на пустующие, осиротевшие кровати.