Люфтваффельники

Услышав откровенный неутешительный ответ, грустно вздохнул, тихо выматерился и привел меня и Витю Копыто в станционный буфет.

В буфете, полная и розовощекая мадам за прилавком, налила старлею стаканчик водочки «во здравие», а нам отпустила ящик «Буратино», 4 буханки хлеба, добрый кусок сыра, батон колбасы, целлофановый пакет с гречневой крупой и дохлую курицу (сплошные кости, толстенная кожа в огромных пупырышках, не иначе как умерла своей смертью в глубокой старости или от хронического истощения, на «дареному коню в зубы не смотря», берем что дают).

Также буфетчица насыпала в 2-литровую банку вкуснейший винегрет и выставила на прилавок 4-ре бутылки кефира, причем денег взять категорически отказалась. Спасибо Вам, добрые люди!"

"Едем дальше. Солнечный день, двери теплушки открыты нараспашку, варим гречневую кашу с расчлененной и мелкопорубленной курицей. В воздухе отчетливо попахивает горелым. Не хотелось бы испоганить дефицитный харч, поэтому стараемся разобраться в источнике и причинах возникновения характерного запаха.

Старательно и качественно обнюхали весь вагон, не у нас горит.

Точно! Но горит ведь! И где?!

И вдруг Лелик, ухватившись одной рукой за металлическую скобу, высунулся из вагона и, вглядываясь по ходу движения поезда, прокричал.

— Парни, вагон впереди дымится!

Мы дружно повисли в проеме теплушки. Да, точно, буквально через один вагон впереди нашей платформы с пушкой, из-под днища вагона шел приличный черный дым, который уверенно набирал объем и плотность.

Сержант Гнедовский задумчиво заузил глаза и сплюнул в проем открытой двери.

— Букса, похоже, горит!

Действительно, складывалось впечатление, что подшипник в ступице колесной пары разрушился или его банально заклинило, а масло в буксе от повышенной температуры начало активно разлагаться или гореть.

У локомотива «дури» — мощности выше крыши и он знай себе тащит состав длиной почти с километр, не меньше, особо не напрягаясь и не замечая такой мелочи, как дымящийся вагончик.

— Что будем делать?!

— Машинист увидит, остановится и потушит, а мы поможем!

— Что-то он не очень то и видит! И останавливаться тоже совсем не собирается?! И тушить, как бы тоже не сильно торопится, не находите, парни?! А сейчас все как разгорится, а до паровоза гораздо дальше, чем до нас… Факт!

— Надо подать сигнал…

— Надо…

— Давайте полотенцами махать!

— Давайте!

Схватив армейские вафельные полотенца далеко не первой свежести, и совсем уже далеко не белые, как в начале нашего затянувшего путешествия, мы, открыв обе двери теплушки, опасно высунулись из вагона по разные стороны и, рискуя вывалится на полном ходу, начали активно махать, свистеть и громко орать.