Люфтваффельники

— Залез!

Уф, добрался целым и не сорвался, уже неплохо! Время как будто замерло, а сердце билось так сильно, словно это я иду по тонкому парапету… Брррр!

— Вылезает! Нащупывает ногой парапет…

Все ребята опять замерли, опасаясь лишний раз громко вдохнуть или выдохнуть.

— Идет обратно!

Когда сержант Гнедовский показался в проеме окна, все парни спонтанно метнулись ему навстречу и, ухватив Валерку за что попало — за гимнастерку, за галифе, за волосы, за плечи, под мышки, рывком втащили во внутрь здания.

Слава, яйцам, обошлось удачно!

Не успев отдышаться, взъерошенный Валерка, вытащил из-за пазухи изрядно помятый журнал и, отмерив ладонью левой руки по локоть правой, вскинутой резко вверх, злорадно усмехнулся.

— А вот ему!

И под дружный, но старательно приглушенный смех курсантской разбитной братии, добавил.

— Не свезло Мочалке подрачить на халяву. Пусть теперь на портрет Карла Маркса или на лик его бородатой жены Фридриха Энгельса онанирует. Идеологическая проститутка, хе-хе!

Через пару минут раздался сигнальный звонок — самоподготовка закончилась, и наше 45-е классное отделение организовано покинуло учебный корпус.

На выходе с кафедры ППР нам попался майор Мочалкин, который многообещающе ехидно улыбался от уха до уха. Мол, дрожите и трепещите, ух как я вас…!!! Ага?! Сейчаззззззззззззззззз!!! Только упор лежа примем… с разбегу…

По пути следования в казарму, напряженные нервы слегка отпустило и мы, восхищаясь смелостью и решительностью нашего сержанта, дружно обсуждали, как вытянется мордуленция у похотливого майора, когда он будет хаотично перелопачивать все 54-е тома эпохальных работ В.

И.Ленина в поисках заветного порножурнала с сиськастыми красотками. Лелик Пономарев громогласно бубнил.

— Пусть хоть удавится, но ничего не докажет, дурилка картонная, мочалка сраная! Его слова без предъявления «Плейбоя» — пустой звук, не более того! Дурашка! Пустобрех политический, не выгорело приобщиться к прекрасному. Так и не наберется уму-разуму, кроме рабоче-крестьянской позы ничему и не научится!

Шагающий в строю чуть сзади Лелика, Витя Копыто — казарменный страдалец а-ля-Казанова и завсегдатай близлежащих женских общежитий, удивленно выпучил глаза, услышав название неизвестной ему позы, которая по непонятным причинам пока еще не входила в богатый арсенал ярого приверженца «Камасутры» и прочих разнообразно-прогрессивных поз, позиций и остальных всевозможных акробатических изысков.