Логово

– Да ладно выделываться, – махнул рукой полковник. – И вы, и мы в основном едим довоенные запасы. То, что вы выращиваете, – это кот наплакал. Надо бежать отсюда туда, где можно находиться на открытом месте сколько хошь. Там мы бы развели нормальное сельское хозяйство. Рыбу бы ловили. Детей бы растили. Но это потом. А пока… приходится довольствоваться тем, что есть. Не брезговать и банками двадцатилетней давности. Конечно, если они хранились как надо. Прежде всего без доступа воздуха к банкам.

– Если нормально хранилось, то можно жрать, – кивнул ученый. – Ели же люди на пробу консервы времен Великой Отечественной. Немецкая тушенка. Вермахт говно не закупал… до самых последних дней. Да даже консервы с Первой мировой бывают съедобны. И в Антарктиде и в Арктике запасы полярников находили и ели. Даже если те 60–70 лет пролежали. Но для этого нужна полная изоляция от веществ, разрушающих…

Послышались шаги. Кто-то кашлянул.

– Якут, не подкрадывайся, – проворчал Токарев. – Или это у тебя привычка хулиганской юности?

– Привычка – вторая натура, товарищ майор, – пожал плечами Якут, появляясь в дверном проеме. – Командир, вам на это надо посмотреть.

Он не уточнил, к кому из двух офицеров он обращается, но Николаю показалось, что первым на его слова отреагировал именно Токарев.

Они вышли на небольшую смотровую площадку, которую Малютин по гражданской привычке мысленно окрестил балкончиком. Первым бинокль схватил полковник и долго всматривался, а потом вдруг застыл как вбитая копром в землю свая, и, казалось, даже жилка у него на виске перестала биться.

Николай недоумевал: что Бунчук там смог разглядеть. Сам бывший ученый видел только темную массу деревьев. Сторожка была приподнята над землей на железобетонных опорах, и стена, ограждавшая комплекс, не была помехой – в светлое время суток… Но было темно, как известно где…

– Рома… – наконец раскрыл рот Бунчук. – Рома, мля. Ты видишь это? Это… ЭТО!

И тут Малютин расслышал доносящийся со стороны лесопосадок шум. Потрескивание, сопровождаемое хлюпаньем. И несколько глухих ударов, с какими могли бы упасть на землю тяжелые столбы или стволы деревьев.

Как будто кто-то или что-то продиралось через сосны, мимоходом подминая молодые деревья и валя большие, словно комбайн для валки леса.

Наконец Токарев, вдоволь насмотревшись, протянул бинокль бывшему ученому.

– Что ты об этом скажешь, умник?

Бинокль оказался не простой, а с тепловизором. Малютин поднес его к глазам, несколько секунд потратил на то, чтоб разобраться, как им пользоваться, и привыкнуть к миру в сине-красно-желтых тонах. Затем задал колесиком 8-кратное увеличение."

"Сначала биолог увидел только пятно.