Логово

Остальные, судя по всему, были на его стороне. Стена воды за окнами казалась непроходимой преградой. Все знали, что теперь не бывает нерадиоактивных осадков. Только более или менее радиоактивные. Майору ничего не оставалось, кроме как согласиться.

В фойе первого этажа они наткнулись на еще один труп, когда один из бойцов наступил на кучу, как им сначала показалось, верхней одежды… Раздался странный хруст, и солдат почувствовал, как под его ногой сминается что-то податливое. Под тряпками лежал покрытый белой плесенью свернутый дугой скелет человека в лохмотьях пятнистой формы.

«Он так сам свернулся перед смертью, или его свернули?» – подумал Малютин.

Останки убрали подальше с дороги. Играть в экспертов и выяснять причину смерти погибшего двадцать лет назад человека им было некогда.

Примерно через полчаса солдат, работавший с резаком, поднялся из подвала и объявил, что ацетилен в баллоне закончился. Запасных у них не было. А дверь будто издевалась над ними.

– Ну так ковыряйся дальше руками, – приказал полковник, мрачный и насупленный.

Вечер наступил быстро. Дождь за окном не утихал. Пообедали мясом вчерашнего монстра, но кто-то выразил общее мнение, сказав, что жизнь бы отдал за булку даже самого черствого хлеба.

Они стащили в круг стулья и ящики, забаррикадировали проходы мебелью и сидели в фойе. Это был прямоугольный зал с большими колоннами, облицованными плиткой под мрамор. Правда, половина плитки уже обвалилась. Прямо на полу – как бомжи или хулиганы – разожгли небольшой костер из старых деревянных стульев, которые нашли в подсобке. Было прохладно, но огонь развели, похоже, не только для обогрева. Хотя Малютин не раз говорил им, что не все твари боятся огня.

Шел неспешный разговор. Ученый прислушался. Солдаты говорили в основном какие-то скабрезности о бабах, о том, что важнее – большие сиськи или широкая задница. А еще о том, как кто-то из них напился до потери человеческого облика на школьном выпускном. О вещах, которые рвут душу, не говорили. Николай понимал, что эти люди уже давно рассказали друг другу все, что могли. А то, что до сих пор не выложили, они унесут с собой в могилу.

Постепенно усталость всех сморила. В попытках вскрыть дверь сломали кучу инструментов. Чертыхнувшись, Токарев пошел бороться с дверью сам. Было уже полдвенадцатого ночи, когда он вылез из подвала и вытер пот со лба. Лицо его показалось Малютину каким-то странным.

– Открыл, – сказал тот и сплюнул. – Криворукие кретины. Без меня даже задницу себе подтереть не смогут… Но там нет никакого НЗ! Только голые стеллажи и куча пустых банок. В общем, кукиш с маслом мы там нашли… в герметичной упаковке.

– Утром, как только рассветет, поедем назад. – Лицо полковника стало кислым, как лимон.