Логово

А дорога под ногами то и дело превращается в сплошные ухабы и колдобины, да еще на пути из темноты постоянно возникают ржавеющие на вечной стоянке автомобили.

Малютину почему-то вспомнились черно-белые фотографии времен Первой мировой войны. Тогда солдаты, оснащенные велосипедами, назывались «Самокатными частями». И в старинных противогазах выглядели они примерно так же, как он сейчас.

Противогаз нашелся в подвале, куда его провел дружелюбный монстр.

«Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Точнее не скажешь»."

"В какой-то момент чудовище остановилось возле одной из железных дверей, пропуская человека вперед: туннель за этой дверью был настолько узок и низок, что оно просто не смогло бы в него пролезть. Пройдя до конца туннеля – путь себе он освещал хорошим фонарем майора, – Малютин оказался в чуть более просторном тамбуре с вертикальной лестницей. Здесь нашелся запасной костюм Л-1, который мало от чего защищал, но все же был лучше, чем рваные штаны и камуфляжная рубашка. Биолог облачился в него, потом поднялся по лесенке и толкнул люк над головой, оказавшийся незапертым.

«Люк, я твой отец. Не веришь?»

В лицо ему сразу ударил ветер, по голове и плечам застучали дождевые капли. Он находился за стеной, недалеко от главных ворот Института.

Сначала Николай заглянул в сторожку. В одной из подсобок КПП он еще во время первого визита заметил старый, но с виду исправный велосипед. Ржавчины на нем почти не было, оставалось только смазать цепь машинным маслом, которое нашлось тут же.

Никакого преследования не было. Великан сдержал свое слово, что бы ни случилось с ним самим потом.

Николай уже понял, что днем твари менее активны, предпочитая ночь. Да и дождь хорошо смывал его следы.

На душе у Малютина было погано.

Он думал не о Маше, сержанте и других, кто еще мог оставаться в плену в лаборатории. Он думал о своей уязвленной гордости. Мутанты заставили его не только испытать страх, но и убежать. Они победили.

«Из деревни тоже придется уезжать. Теперь для тварей мы легкая добыча. В тот первый раз, ночью, «серые», наверное, отступили только потому, что почувствовали приближение людей полковника. А теперь, без особого труда перебив профессиональных военных, с запуганными гражданскими они справятся на раз. Так что надо бежать подальше, километров за сто. Никто не знает, сколько они могут проходить пешком, как хорошо ориентируются и берут след. Сколько их осталось с учетом тех, которых мы убили? Штук десять? Двенадцать? А вдруг они все-таки смогут превратить пленных в себе подобных? Надо было убить вожака».