Ловушка для Котенка

Но Хакан переживал всегда только за себя одного. Я — его ошибка, его проклятье, его наказание. Если он сможет всучить меня другому Роду, то я перестану его тяготить, и он сможет вздохнуть спокойнее. А вот моя ссылка и подтвержденный статус «второй крови» продолжат портить ему жизнь.

— Кэя, ты понимаешь, о чем я говорю? — сухо спросил он.

— Да, понимаю. Извините, если была неучтива. Я устала после полета. Постараюсь не подвести Род.

— Одного старания мало, — отрезал Хакан, окончательно испортив мне настроение.

Что тут скажешь? С возвращением на Ланмар!

В родовую резиденцию приглашают только по особому случаю. В последний раз я была здесь в день, когда получила родовой нож и стала считаться совершеннолетней. Тогда я была снедаема волнением, оттого мало что запомнила, кроме прохлады и благородного полумрака ритуального зала, тусклого эо-ши нашего Рода, церемонных слов, капельки крови на пальце, который впервые добыл мой нож… Меня не стали тогда инициировать, как психокинетика: я бы не пережила касания к реликвии Рода Унсури.

Территория владения была велика; вытянутые белые здания утопали в зелени. Где-то там, в садах, можно было набрести на многочисленные искусственные водоемы и фонтаны, а также встретить экзотичную ухоженную живность. Я бы очень хотела прогуляться по этим садам, да и по главному особняку, чтобы исследовать каждый уголок и насладиться красотами, но отец сразу повел меня к отдаленному дому. Иногда здесь жила Ксана, как одна из самых перспективных дочерей Рода — она же и рассказывала нам с Нери сплетни, касающиеся Унсури. Проходя к дому, я заметила несколько девушек. Я не знаю их, однако это мои сестры. Все центавриане одного Рода и поколения считаются сестрами и братьями; редко когда берется в расчет точная родственная принадлежность.

Мы зашли в дом и, минуя холл, сразу поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались спальни. Войдя в одну из комнат вслед за отцом, я отметила следы чужого присутствия. Здесь кто-то был до меня, прибирался, и не только; в воздухе еще жил тонкий аромат духов. Хакан подошел к панелям на стене и открыл одну. Внутри обнаружились платья, много платьев. Мне хватило мимолетного взгляда на них, чтобы понять, что они великолепны, моего размера и подобраны по цвету к моим глазам.

Отец поочередно открыл все панели, показывая, где что находится. Но мне уже было неинтересно, что здесь, в этом доме, для меня приготовили; вид красивых вещей и аксессуаров вызвал ассоциацию с обертками и этикетками… Каждая родовитая центаврианская девушка в определенный момент чувствует себя товаром. Ведь дочерей Рода растят для продажи. Продажи в другой Род.

— Ты недовольна? — заметил отец, закрыв последнюю из открытых панелей.