Ловушка для Котенка

У них свои заботы и исследования, и своя компания. Практиканты ушли, я осталась лежать на кровати и думать о том, как несправедлива порой бывает жизнь.

Я проснулась ночью, захотев в туалет. В медмодуле кроме меня больных не было, поэтому я без стеснения простонала, когда почувствовала тяжесть в плече и руке. Казалось, они стали каменными, но при этом еще и болели… Что за дрянное обезболивающе мне колют? Человечество постигает тайны путешествий во времени и в другие пространства, а от боли до сих пор не найдено блокатора?!

Ворча про себя и негодуя на всех и вся, я неловко поднялась с кровати и пошла на тусклый свет из коридора. Врач отказывался ввести меня в сон до полного исцеления, аргументируя это тем, что так регенерационное будет работать не в полную силу и процесс выздоровления затянется. А я еще согласилась с ним, не желая казаться изнеженной особой."

"Теперь не скажешь: «Уважаемый, мне больно, мое плечо превратилось в камень! Усыпите меня скорее, пожалуйста!» Споткнувшись о соседнюю кровать в темноте, я прокляла свое дурацкое зрение и не менее дурацкие принципы молча сносить тяготы и вышла в коридор.

Ночью на станции и без того тускловатое освещение становилось хуже. Найдя туалет и сделав свои дела, я вышла. Спать больше не хотелось, хотелось выпить воды. Вздохнув — я все никак не могла перестать себя жалеть — я прошла дальше по коридору туда, где должна была дежурить медсестра. У нее в закутке есть холодильная камера и всякие концентраты, помогающие оздоровиться.

Подойдя к двери, я уловила задыхающийся стон. Кроме меня здесь нет больных… Затаив дыхание и подобравшись, я прислушалась — в отличие от зрения, мой слух был бесподобным. Стоны стали отчетливее, я уловила даже скрип.

«Так вот как дежурят медсестры», — усмехнулась я понимающе. А она молодец, ничего не скажешь — нашла, как приятно провести рабочие часы. И ее партнер тоже молодец, раз она так рвано дышит…

Но воды-то я хотела по-прежнему, а холодильная камера в ее «кабинете». Не прерывать же любовников? Придется пройтись дальше, из медмодуля в переход, там стоит автомат с напитками и закусками.

Я пошла к выходу из медмодуля; мои мысли потекли в область плотских утех, я вспомнила своего первого и единственного любовника. Именно любовника: он не был моим другом или моим партнером. Зато он был другом моего отца, его доверенным лицом.

Мне тогда как раз исполнилось двадцать три, я осталась единственной дочерью Рода на содержании — остальные мои сестры уже разъехались по своим домам или квартирам, начали обретать самостоятельность.