Ловушка для Котенка

Ксана стала вхожа в Золотой круг, круг самых родовитых центавриан Ланмара, Нери показывала успехи в спорте — ее называли самой сильной девушкой спортивного клуба, Мэй удачно вышла замуж и тем самым поспособствовала сделке, весьма выгодной нашему Роду. Одна лишь я никаким успехом не могла похвастать; меня грызла тоска, да еще и отец в очередной раз дал мне понять, что я для него — недоразумение, иждивенец. Эмоциональная по натуре, обидчивая, я захотела немедленной мести.

В голову мне пришла безумная, но захватывающая идея — испортить отношения отца и его друга. Друг, к слову, был точно таким, как Хакан, мой отец — холодным, сдержанным, бессердечным; его уважали и ненавидели, он слыл ублюдком, но ублюдком умным.

Сама не знаю, как я додумалась до такого, как мне хватило нахальства и смелости, но я поймала момент, пока отец находится в кабинете, а сама подловила его друга в коридоре и, не мешкая, поцеловала.

По моей задумке отец должен был выйти и узреть, как мы обжимается. Да, это была в высшей степени глупая идея, скорее мне бы влетело за распущенность, и сильно, чем я бы навредила их дружбе. Это сейчас я все понимаю, а тогда я не думала — тогда мне хотелось сделать хоть что-то, чтобы умерить обиду в душе, заставить умолкнуть внутренний голос, твердящий, что я никто и звать меня никак.

Отец замешкался, не вышел в коридор, а наш поцелуй все длился. Сердце у меня колотилось, как бешеное, я горела от стыда и адреналина. Может, это и привлекло друга отца…

Когда отец все-таки вышел, мы уже разошлись. Но начало было положено. Пару дней спустя я получила предложение встретиться, и вновь решила поиграть с огнем. Игра мне понравилась… С тех пор мы встречались с «другом» периодически, соблюдая все возможные предосторожности. Каждый получал, что хотел. Он — проводил время с юной и привлекательной девушкой, а я получала опыт. Когда наши встречи перестали подпитываться новизной и перчинкой того, что мы обманываем Хакана, мы прекратили видеться, не предъявив друг другу ни единой претензии.

Я до этого и не подозревала, что удовольствие может быть нервным, основанном скорее на желании пощекотать нервы, чем просто на желании быть с кем-то. Но, несмотря на безнравственность происходящего, я осталась довольна выбором первого мужчины. Что-то во мне появилось такое, что не давало больше рыдать по ночам после выговоров отца и едких замечаний Главы Рода. Я себя почувствовала женщиной, пусть и совсем юной, бестолковой, но женщиной — я уже не была девчонкой. И, словно почуяв подобные перемены во мне, на меня начали обращать внимание мужчины, да и мои сестры заметили, что я стала интереснее.

Правда, подобные изменения мне не принесли счастья.