Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Я знаю, что происходит, когда отказываешь Ричардсу.

Прохожу в свою комнату, открываю шкаф, прямо на мокрое тело натягиваю одежду, с трудом влезаю в джинсы. Трясет, как припадочную и в мозгу слова больного ублюдка…

Мамочка, мама… какой же ад тебе довелось пройти и не сломаться…

Слезы текут по щекам.

Маньяк не оставил особых следов. И что есть мое слово против богатого ублюдка. Ничего.

Бежать! — бьется в мозгу.

Вытаскиваю старый чемодан. Раскрываю и бросаю в него одежду, не глядя, все, что под руку подпадает.

Работаю, как робот на автомате. Истерика ушла, высушив за собой ненужные чувства.

— Мы уезжаем, Эйрин. Готовься. — не обращаю внимания на ошарашенное выражения лица.

Не могу оставить ее. Объяснять ничего не хочу. Говорить не могу.

Мы летим по улицам к автобусной станции. Здесь ходят рейсовые из штата в штат. Покупаю два билета и карту маршрута в киоске.

Озираюсь все время, кажется, что секунда и на меня вылетят подручные амбалы Ричардса, скрутят и засунут в тачку, привезут к хозяину, отдавая в вечное пользование, пока не сдохну.

Темно — синий автобус приходит по расписанию.

Забираюсь на предпоследнее сидение, рядом с огромным окном и утыкаюсь в карту.

 Прикидываю возможные маршруты.

Я не знаю будет ли с руки Ричардсу преследовать меня. Все-таки женатый ублюдок, зять в богатой семье… Но… может психу нравятся подобные игры. Я не знаю.

Загоняю ненужные мысли в глубину сознания, адреналин бьет через край. Бежать! Бежать без оглядки.

Не рассматриваю маленькие городишки. Меня тянет в большой город. В маленьком, как в моем есть свои царьки, которым можно попасться на глаза быстрее, чем в мегаполисе.

Примерно понимаю, чего хочу и буквально выталкиваю Эйрин на одной из остановок.

Глубокая ночь, вокзал и полусонный кассир, у которого я покупаю билеты в одну сторону.

Впереди неоновыми огнями горит город разрушенных надежд и великих совершений.

Поезд трогается, наблюдаю, как скрываются за горизонтом привокзальный городок.

Страница перевернута.

От прошлого ничего не осталось. Все мосты сгорели и уничтожены. Никогда не вернусь на свою улицу, в дом, который до последнего считала своим.

Впереди лишь тьма, неизвестность, да и стук дождя по стеклу вагона, сопровождающий нас на всем пути.

Кажется, что природа плачет вместе со мной.

Трогаю мокрые щеки. Мне ничто и никогда не давалось легко. Свой путь приходиться пробивать.

Так уж случилось, значит так было суждено…

Мягкие руки обнимают за плечи.

— Девочка, поговори со мной…

Заглядываю в обеспокоенное лицо женщины. Черные глаза смотрят с теплотой, как-то уж очень по-матерински. В их глубине — бесконечное понимание.

Эйрин не нуждается в объяснениях, она все и так знает.

— Нечего говорить.

— Ты можешь написать заявление…

Смеюсь. Дико.