Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

 Явись Адик к старшим и все. С девками у нас базар короткий: нагнули, отымели и свободна.

Только вот золотую девочку не отпустили бы…

Паркуюсь у ее дома. Беру барыш и поднимаюсь на этаж. Звоню не переставая. Долго жду. Терпение не мой конек. В мыслях уже проскальзывает двинуть ногой по хлипкой преграде и выбить одним махом…

Наконец, слышу легкие шаги и тело напрягается, как при разборках. Адик явно останавливается у двери, замирает. Понятно. Боится.

— Открой, — приказываю.

Через секунду на меня смотрят голубые глаза, подернутые сонной пеленой. Окидываю ее всю цепким, недовольным взглядом: одежда помята, лицо распухло от слез, волосы растрепаны. Она даже не переодевалась со вчерашнего дня, а мне кажется, что красивее бабы не видал…

И жалости к ней нет. Совсем. Разглядываю. Красивая сучка. Цепляет. Вроде просто смотрит, а меня уже всего колотит.

Делаю шаг навстречу и отодвигаю со своего пути.

— Адик, сваргань мне кофе.

Не хочу ничего, но нужно занять девочку чем-то, чтобы ее пришибленность прошла, да и нравится наблюдать, как двигается. Легкая. Прозрачная совсем.

Кивает и идет на кухню. Ее шатает, как пьяную. Жадно рассматриваю точеное тело, спрятанное под мешковатой одеждой. А сам как наяву вижу молочную грудь с ореолами нежных сосков, фарфоровую кожу, обтянувшую ребра, по которым могу пробежаться пальцами.

Худовата, конечно, но это не от бабских диет и прочей хрени. Переживает.

Наблюдаю за плавными движениями. Как крутится в поиске чего-то, открывает ящики тонкими руками.

Че опять делать с колом в штанах?! Заставляю себя сидеть и смотреть, не двигаться, застыть.

Так и подмывает подойти и зажать. Все равно отымею по полной, я от своего не отступаюсь, но… костьми лягу, заставлю, чтобы сама пришла ко мне. Сама просила.

Откидываюсь к стене и вытягиваю ноги, пытаюсь ослабить давление в джинсах. Ставит передо мной чашку и бросает затравленный взгляд, отходит к окну. А мне от ее глаз плохо. Слабая, но внутри стержень.

Красивая сучка и… Чужая.

От этой мысли всего выворачивает, захлебываюсь ревностью и ненавистью. Найти бы шваль, что сердце ее растоптал, пользовал, как шлюху и выкинул за ненадобностью. Мы бы с ним пообщались плодотворно.

Смотрю на татухи и чувствую, как кожа под ними зачесалась. Так и хочется кулаки в ход пустить.

Бросаю на Адик косой взгляд. Рассматриваю тонкий профиль, прозрачная прям. Не жрет, видно, совсем.

С детства нравилась. Другой была. Отличалась.

Пела вроде… Не слышал ни разу.

Говорят, талантливая очень. Поэтому и попала в мир богатеев. И какая-то сытая тварь позабавилась вдоволь.

Завожусь. Пытаюсь остудить пыл. И не могу. С ней меня швыряет из крайности в крайность, то подраться хочется, то потрахаться.